Книга Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник, страница 400 – Андрей Посняков

— Рад служить! – вытянулся в струнку Громов.

Сесть ему пока не предлагали, и вообще было не очень понятно – жалует его Александр Данилыч или нет. Судя по последней фразе, вроде бы жалует, но…

— Однако ты у нас в утопших числился, – поскреби редкие усики, Меншиков нехорошо усмехнулся. – А теперь как бы дезертирством не пахнуло!

Андрей дернул шеей, словно ныряльщик, которому вдруг не хватило воздуха:

— Я же объяснял уже, Александр Данилыч, – силою был увезен, в беспамятстве. Потом в себя пришедши, бежал – с обозом… Далее вы знаете.

— Знаю, знаю, – задумчиво покивал вельможа. – За шпека, соглядатая свейского, тебя воевода Пушкин принял. Ну, его понять можно… И вот как, дорогой мой Андрей Андреич, выходит…

Откашлявшись, Меншиков протяжно зевнул и хитро прищурил глаза, чрезвычайно живые, бегающие и не выражающие абсолютно ничего. С таким взглядом обычно отправляют на виселицу или на галеры, однако – могут и произвести в генералы.

— Выходит, что ты у нас и герой и… дезертир!

— Дезертир?!

— Очами-то не сверкай, господине! Так оно и выходит, – тряхнув пышным париком, генерал-губернатор строго посмотрел на собеседника, взяв прислоненную к креслу трость, пристукнул ею об пол. – Так-так! И вот что решил я, волею пославшего меня государя нашего императора Петра Алексеича. Оставаться тебе, капитан-командор здесь, на посаде! По крайней мере – до весны, как Нева-река да море очистятся. Чего тебе сейчас, по зиме-то, на корабле делать? Пьянствовать разве что. На Украину тебя с собой взять тоже не могу – покуда туда, да обратно, – а летом ты в Питербурхе надобен… Возможно.

Меншиков самолично налил себе стопку из стоявшей на столе серебряной фляги и, не предлагая Громову, выпил. Крякнув, вытер усы, занюхал расшитым золотой нитью обшлагом, задумался.

— Что значит – возможно? – набычившись, прямо спросил Андрей.

Вельможа склонил голову набок:

— А то и значит – как себя здесь проявишь, так службишка твоя и пойдет. Константин Иваныч, воевода – он здесь бургомистра вместо, а на зимние квартиры полк пришел – свейских рубежей охранение. Небольшой полк, гарнизонный, так, между нами говоря, мелочь – всего-то с батальон или даже с роту… вот ты, Андрей Андреевич, ее под свое командование и возьмешь! В том тебе и наказание – ссылка, уж как ни говори – но с другой стороны – и награда – высокая должность! Ты ведь у нас кто был? Капитан-командор, кажись? По-сухопутному, считай – подполковник. Ну а нынче целым полковником будешь… пока считаться.

— И что я должен буду в этой должности делать? – справившись с удивленьием, уточнил капитан-командор.

— А что нужно, то и будешь! – Александр Данилович вальяжно расхохотался и, наконец, махнул рукой на стоявший невдалеке от стола стул. – Да ты садись, в ногах-то правды нету.

Поблагодарив вежливым кивком, Андрей уселся, без особых усилий изобразив на лице подобающее складывающейся ситуации усердие и даже некоторый трепет.

— Ничо, не боись! – Меншиков вновь наполнил водкой стакан, пододвинул Громову. – На-ко вот лучше, выпей.

— За здоровье его величества царя Петра Алексеевича! – патриотично вскочив на ноги, выкрикнул капитан-командор и, запрокинув голову, выпил стакан махом.

— Молодец! – одобрительно хмыкнул генерал-губернатор. – Да ты не мельтеши, сядь. Во-от. Про должность свою спрашиваешь? Так она для того, чтоб на посаде да во всей округе порядок был.