Книга Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник, страница 446 – Андрей Посняков

Усадьба показалась внезапно – частокол с мощными створками ворот словно бы вынырнул из лесной чащи и маячил теперь в окружении темно-зеленых суровых елей.

— Прикажете стрелять, господине полковник?

Громов пожал плечами:

— Ну зачем же сразу стрелять, капрал? Мы люди вежливые – сперва постучим. Но – мушкеты заряжайте!

Драгунов, конечно же, заметили, но пускать на двор почему-то не спешили, и на стук в ворота не реагировали никак.

— Ну, не хотят, как хотят… – ухмыльнувшись, Андрей развел руками и кивнул спешившимся драгунам. – А давайте-ка, парни, залп. Остальным – быть наготове.

Громов не зря прихватил с собой трофейные шведские мушкеты, калибром раза в два больше обычных пехотных ружей – фузей, и стволом в полтора раза длиннее. Конечно, таскать с собой подобное оружие не очень-то удобно, да и багинетом, штыком, не намашешься – руки отвалятся живо, однако выпущенная практически в упор тяжелая мушкетная пуля запросто проламывала корабельный фальшборт, чего уж там говорить о каких-то там воротах!

Пара выстрелов – и ворота разлетелись в щепки!

Еще не рассеялся дым, а драгуны Громова уже ворвались на просторный двор усадьбы, вступили, словно во вражескую крепость – с развевающимся на ветру флагом, с барабанным боем…

— Целься! – браво командовал капрал Евсеев. – Товсь! Пли!!!

Явно не ожидавшие подобного натиска обитатели усадьбы тотчас же подняли руки, правда, один – здоровенный, с клочковатой черной бородой и блестевшей на солнце лысиной, вдруг подскочил к Громову, размахивая… широкой абордажной саблей!

— На поединок зову! На поединок! Если не трус – давай!

— Давай, – согласился Андрей и, не говоря худого слова, выхватил из-за пояса заряженный пистолет, одним выстрелом размозжив чернобородому придурку башку.

Картинно сдув со ствола пороховой дым, ухмыльнулся:

— Тоже еще, поединщик выискался. Ну, что там, Евсеев?

— Сдались, господин полковник. Все.

Некоторых особенно хитрых, пытавшихся ускользнуть лесом, словил засадный плутонг поручика Уварова. В отличие от получившего свое чернобородого, остальные мужички веди себя чинно и на рожон больше не лезли, справедливо полагая, что церемониться с ними не будут.

Освобожденных отроков отвели в дом, накормили, чем уж было, избитому Егорке оказали помощь. Вейно откровенно радовался – еще бы! – да молил Господа, то ли благодарил за избавление, то ли испрашивал прощения за грехи. Содержание недавней ночной беседы он передал Громову тотчас же, и полковнику сразу стало ясно относительно причин странного исчезновения подпоручика Ушникова, который, положа руку на сердце, и раньше-то казался Андрею человеком насквозь пустым, себялюбивым и вздорным (а других ура-патриотов и не встречалось), и вот, оказалось, что Ушников-то предатель! Соглядатай шведский, убитый своими хозяевами просто так, на всякий случай, чтоб чего не разболтал. Запомненные юным карелом из той же ночной беседы фамилии – Амонин и какой-то Оверст – полковнику пока ничего не говорили. Впрочем, в этом смысле неожиданно помог капрал.

— Про Амониных я прежде не слышал, господине полковник, а вот оверст – это звание такое у свеев, воинское – по-нашему, подполковник или полковник будет.

— Ах да, – смущенно откликнулся Громов. – Как я сразу не догадался-то! Оверст – оберст – полковник. Ну, хотя бы звание шведского резидента теперь знаем… правда, что с того толку-то?