Книга Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник, страница 443 – Андрей Посняков

— Слушаюсь, господин полковник!

Проводив взглядом ушедшего поручика, Громов скосил глаза на нетерпеливо переминавшегося с ноги на ногу Корнея:

— Тебе что еще?

— Доложить хотел…

— Хотел, так докладывай! – ухмыльнулся Андрей. – А то стоишь, как столб, глазами пилькаешь. Еще что-то случилось?

— Случилось, господин полковник, – эхом отозвался Корней. – Подпоручик Ушников на службу не вышел. Пропал! Хозяева, где он на зимней квартире живет, говорят – с вечера еще уехал. Сел на коня и ускакал куда-то.

Громов недовольно покачал головой:

— Как это ускакал? А служба? Нет, это уж ни в какие ворота… Впрочем, с подпоручиком-то все ясно – дело молодое, запил или загулял. Ла-адно! Явится на службу – накажем, чтоб другим было неповадно. Еще какие происшествия в гарнизоне есть?

— Нет никаких.

— Ну, и на том спасибо.

Выгнанных на работу отроков снова погнали в лес, на бревна, только грязь-то нынче подсохла, насилу бревнышки дотащили, умаялись, употели – а баньки-то никто больше не обещал.

Татарин Карасай, в красной, под распахнутым зипуном, рубахе, подпоясанной щегольским шелковым поясом, очень даже недешевым, выйдя на крыльцо, поглядел на работничков, сплюнул да, презрительно хмыкнув, подозвал одного их стражей. Зыркнул недобро, что-то тихо приказал да обратно в избу поднялся. И славно! Его нет – словно солнышко из-за тучи вышло.

Вейно поднял голову, мысленно помолил Господа – чтоб помог в задуманном им деле. И тут вдруг подошли к нему сторожа, двое угрюмых мужиков, один из которых только что разговаривал с Карасаем.

— А поди-ка сюда, отроче! Ты, ты… новенький. Вон амбар видишь – сходи, возьмешь там лопаты…

И сами пошли следом, проводив Вейно до амбара… А там…

А там, едва только вошел, сбил его с ног сам Карасай отменным – в ухо – ударом! Да тут же принялся с остервенением пинать ногами.

— За что?! – хрипя, прокричал отрок.

— Сам знаешь, за что, – ощерясь и раздувая ноздри, словно почуявший свежую кровь хищный лесной зверь, татарин выхватил из-за пояса кнут. – Ну, и кто тебя к нам послал, щучий сын? Ответствуй! Не расскажешь – кожу со спины сдеру, а потом перебью хребтину!

Вейно зажмурился, отпрянул – вот-вот сейчас Карасай ударит, и ведь не вырваться – сразу двое схватили за руки, держат…

Черные прищуренные глаза татарина пылали злобным звериным огнем, черная, клочковатая борода подрагивала, жилистые, с набухшими синими прожилками руки нетерпеливо сжимали плеть.

Двое стражей уже сорвали с несчастного отрока зипун и рубаху, поставили на колени. Поиграв кнутом, Карасай ощерился, ухмыльнулся довольно…

В этот момент с улицы вдруг донесся какой-то ужасный грохот, вызвавший у палача и его подручных явное недоумение. Все трое переглянулись. Карасай, сунув за пояс плеть, поспешно выбежал из амбара. Мужики, швырнув Вейно на пол, тотчас же последовали за татарином, не забыв запереть за собой добротную двухстворчатую дверь.

Вскочив на ноги, узник с разбега пихнул тяжелую створку плечом… Никакого эффекта! А снаружи-то засова не было, Вейно не заметил… или плохо смотрел, или, скорее, двери просто приперли колом либо оглоблею. Приперли надежно, не вышибешь, как ни старайся.

Осознав, что затея с выбиванием створок, увы, бесполезна, юноша отдышался и настороженно прислушался, припав ухом к стенке. Со двора слышалась злобная ругань, вот кого-то ударили, кто-то вскрикнул, заплакал, заныл. Интересно… Что бы это могло эдак загрохотать? Дровяник, что ли, обрушился или конюшня? Ха!!! Так ведь штабель же! Рассыпались, раскатились с грохотом тяжелые бревна, видать, подпорки не выдержали… или кто-то их вышиб. Похоже, чертов Карасай теперь дознавался… Вот снова удар, ругань, плач… Потом гортанным голосом что-то приказали. Наверняка заставили ребят складывать штабель обратно. Ну да, так и есть, судя по шуму.