Онлайн книга «Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник»
|
— Ай, Онфиме, дай-ко я-то зайду разок… — Потерпишь… молодой иш-шо… Поте-е-ерпишь! Евфимий, ты как? — Опосля… Попарюсь сперва. — Ну и я посейчас… эх… Попарюсь! Двое братовьев – похоже, что младшие – вышли на улицу в одних портах, вытащив за собой и «дикушку» – уже голую, тяжело дышащую, оприходованную, с унылым, ничего не выражающим взглядом заболевшей чем-то коровы. Тут же ее и разложили, на травке… — Ноги-то пошире расставь, чучело! — Ой! – неожиданно вкрикнула девка. – Тут крапива… жжется! — Ах, жжется? – хлестнув девчонку ладонью по губам, неожиданно разозлился один из братцев. – Счас мы те крапивы этой насуем в он-но место… А ну-ка, Тимофей, нарви… Ага!!! А ну-ко… Девчонка задергалась, закричала от боли… Ей вновь смазали по лицу… И тут бабахнул выстрел! Егорша не выдержал… уложил одного охальника наповал… Бабах! Бабах! Второго достала Ешка. Оба выстрелили метко – да и что и расстояние-то, пара-тройка саженей! Одному Ешкина пуля раздробила голову, второму же Егорша угодил в грудь – оглоедушка еще не умер, стонал, на губах его пузырилась красная пена. — Ну, здрав будь, братец… – положив на траву пистоль, выбралась из кустов Ефросинья. – Давненько не виделись. — Е… Е… – раненый хватал воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба. — Ладно, не мучься… Выхватив из-за пояса нож, Ешка уверенным движением всадила его меж ребер непутевому братцу… Тот дернулся и тут же затих, устремив мертвый взгляд в светло-синее, выгоревшее на солнце небо. — Ну, вот и славно, – вытащив нож, девушка вытерла кровь о траву. – Вот и славно… Однако! — Что там у вас тако… Бабах!!! Наученные Ешкой парни действовали слаженно и четко! Разрядили пистоли все разом, едва только из дверей высунулся Онфим…. Ермил, Кузяка, Кольша с Микиткою… Бах! Бах! Бах! Бах! Бедолагу-оглоедушку с силой отбросило от порога. Две пули попали в грудь, одна – в голову, другая – увы! – лишь разнесла притолочину в щепки. Лежащая в траве девчонка вдруг резко вскочила на ноги и, сверкая обезумевшими глазами, прыгнула в озеро. — Давай-ка за ней, Кузяка! – быстро приказала Ешка. – Жалко, если утопится. — А вы? — А мы тут управимся без тебя. Сбросив плетенные из кожаных ремешком лапти – поршни, – парнишка, не раздеваясь – некогда – побежал к мосткам, нырнул следом за девкой. А из бани, из оконца, послышался голос: — Еша-а-а! Я же тебя узнал, сестрица… Поговорим? — Поговорим, если хочешь… Ефросинья обернулась к Егорше и тихо, едва слышным шепотом спросила: — Зарядил уже? — Угу — Дай! — Токмо ты он-на останься, – попросили из бани. – Сядем ладком да поговорим… так, по-родственному, все ж не чужие. — Не чужие, не чужие… – Девушка держала пистолет двумя руками – все же тяжел. – Да я одна, Тимофее. Не веришь? Так в оконце-то посмотри. — В оконце, гришь… Что-то мелькнуло в узеньком, едва пролезть кошке, окне – борода, лоб… ага, вот глаза сверкнули… Бабах!!! — Ну вот, – опустив пистолет, счастливо прищурилась Ешка. – Теперь, похоже, что все. Кузяка-а-а!!! Эй, Кузяка! Там как с девкой-то? Жива? — Да жива! Вытащил уже, вона. Воды наглоталась, ага. Вейно привязал к мосткам ройку, выбрался, огляделся… и помахал рукой бегущей к реке Онфиске: — Нынче рыбы-то поймал много, ага. — Мелочи, я смотрю, много, – подбежав, девушка заглянула в лодку. |