Книга Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник, страница 475 – Андрей Посняков

— Да можно б.

— Так я велю истопить. О, Кузяка! Иди-кось… Да что ты все шепчешь-то? Егорша? Хм… ладно…

Гостюшки дорогие, я посейчас приду, гляну, как там с банькой!

Кузяка тоже убежал следом за девчонкой, оставив гостей одних.

— Не нравится мне эта рыжая, – негромко промолвил швед. – Больно уж шустрая, и глазищи бесстыжие. Не в них ни скромности, ни страха. Не люблю такие глаза… особенно женские. И с братьями ее что-то не то… Ну, господин Глот, что скажешь?

— То же, что и вы, гере оверст! Мутно все здесь как-то… И вот еще: как только пришли, тут отроци во множестве по двору шатались, а ныне – токмо двое. Те, что были, мне знакомыми показались… Я вот и думаю – с чего б?

— И отчего же?

— На усадьбе самсоновской они были, вот отчего, гере оверст! Как бы не опознали… хоть места тут и глухие.

— Вот и хорошо, что глухие… – спокойно заметил швед. – Очень, очень хорошо. Вы ведь еще не разучились владеть ножом?

— Нет, госпо…

— Я – тоже.

— Но их ведь…

— По очереди. Так, чтоб другие ничего до поры до времени не заподозрили. В баню собой двоих попросим – воды принести и так, на подхват… Там их и положим, потом – остальных. Делов-то! – Иоханссен рассмеялся. – Нет, ну надо же – здесь, в этой глуши – узнали! Ах, не нравились мне все эти гешефты господина Самсонова с русскими сервентами и нашей медью. Хотя, если быть честными, так на том мы Самсонова и взяли. Но, вообще, этот хитрый человек себе на уме! Как и любой коммерсант, господин Глот. Ну что, приготовили нож?

— Будьте уверены, гере оверст!

Выслушав Егора, Ефросинья тряхнула головой и присвистнула:

— Одна-ако! Значит, вон оно как… лихие, говоришь, людишки. То-то они о братовьях моих покойных выспрашивали – видать, есть какие-то делишки. Ладно! Этих двоих сейчас же убить надобно!

— Как убить? – очумело хлопнул глазами Егор.

— А так! – девушка недобро прищурилась. – Как братьев. Только эти, кажется мне, куда опаснее будут. И разговаривать ним больше не надо – просто зайти и застрелить, аки псинищ бешеных. Мы супротив них – никто и звать нас никак. Потому – только внезапно. Мы с тобой войдем – сразу выстрелим. Я – в старого, ты – в Глота. За нами – парни с пистолетами наготове будут – вдруг осечка? Тогда нам не спастись. Ну, что смотришь? – неожиданно подмигнув, Ефросинья потрепала отрока по плечу. – Давай, зови наших и… с Богом!

Осечки не случилось. Вошли и с порога, без разговоров:

— Бабах! Бабах!

Два выстрела – два тела. Всего-то… Только вот закапывать потом умаялись – жарко.

Письмо доставил нарочный, прибывший с купеческим караваном из Санкт-Питербурха. Желтая, запечатанная большой генерал-губернаторской печатью бумага с надписанным туповатым пером адресом – «полковнику Громову на Тихвинский посад». Собственно, вестовой – бравый усатый молодец в зеленом, с красными отворотами, кафтане сержанта Преображенского полка – тотчас же скакал дальше – на Вологду, а потому, испросив разрешения, оставил в гарнизонной канцелярии сразу всю почту, о чем, по возвращении Громова из Озеревских лесов, и доложил писарь Корнейко.

— Гм… – Андрей задумчиво посмотрел на письма. – И давно, говоришь, нарочный тот заходил?

— Вчерась, господине полковник! К полудню ближе.

Светлые глаза юноши конфузливо бегали, видать, парень стеснялся-таки своего предательства, поступка, исправленного, увы, не им самим, а невестою. Впрочем, все дела свои сей молодой человек по-прежнему исполнял честно.