Книга Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник, страница 80 – Андрей Посняков

— Что, и впрямь может остаться? – настороженно переспросил молодой человек.

— Говорю ж, может! – старик пригладил бороду. – Слухи такие ходили, да и знакомый шкипер недавно слышал, как сам Гаррига говорил об этом в Картахене, в портовой корчме.

— А почему корабль называют проклятым? – напоследок поинтересовался Андрей.

Камило Моряк неожиданно хватанул кулаком по столу и, без закуски опрокинув в себя стакан рома, выдохнул:

— Так потому и называют! Потому что – проклятый. Говорят, одна ведьма из Валенсии прокляла… Почти сразу же, как построили этот чертов корабль! Я когда-то и сам служил там боцманом, правда, слава богу, недолго, д-а-а-а…

Старик понизил голос и настороженно оглянулся по сторонам, словно кто-то мог их подслушать здесь, в каморке под самой крышей таверны:

— Не один раз и не только я это видел… Видения! Будто заходишь в знакомый порт – а там все не так! Огромные – с ма-аленькими мачтами – суда, белые-белые… плывущие со страшной быстротой стрекочущие лодки без парусов и весел… Господи, тот сойдет с ума, кто хоть раз видел все это!

Молодой человек закусил губу – вот оно! Наконец-то! Теперь точно ясно – «Красный Барон», в этом судне все дело.

Искать, искать… Однако – Америка! Как туда добраться-то? По морю, как… А можно и подождать лет пять – не каплет. А что? Служба есть, жалованье… вот только воспоминания о Бьянке…

— И часто такие вот… видения возникали?

— Да не очень. Обычно в грозу или перед грозою.

Молодой человек заметил какую-то странную суету, еще подходя к дому, но не придал значения – домовладелица, донна Эвальдия, вот-вот должна была вернуться из поездки на реку Льобергат, к мельницам – наверняка она вернулась и теперь устроила выволочку разленившимся без хозяйского ока слугам.

Краем глаза глядя на ошивающихся во дворе хмурых молодцов – эти еще здесь зачем, носильщики, что ли? – молодой человек поднялся к себе и, войдя в темную – с закрытыми ставнями – комнату, громко позвал Жоакина:

— Эй, Перепелка, ты дома? Чего в темноте-то сидишь?

Ответом была тишина… хотя нет, в комнате явно кто-то находился… был… Воры?

Молодой человек потянулся за шпагой…

— Здравствуйте, сеньор лейтенант, – раздался вдруг чей-то глуховатый голос, и тотчас же с грохотом распахнулись ставни, впуская в помещение яркий дневной свет… едва привыкнув к которому, Громов закусил губу и попятился: за столом, нагло развалился какой-то толстяк с тоненькими пошлыми усиками, чем-то напоминающими тараканьи. В руках нахал вертел какую-то желтоватую бумагу с красной печатью, а изо всех углов в Андрея целились из мушкетов солдаты.

— Что такое? – изумился молодой человек. – Вообще-то я здесь живу.

Наглый толстяк ухмыльнулся:

— Мы знаем. Отдайте вашу шпагу, сеньор, иначе я вынужден отдать приказ стрелять!

— Что?

— Вы арестованы, сеньор Громахо! Арестованы по указанию губернатора дона Мендозы. Вот письменный приказ, извольте.

Откуда-то сверху в подвал проникала вода, капала, стекала вниз тонкой струйкой – видать, там, наверху, на свободе, шел дождь. Привстав, Андрей нащупал стену, подставил под струйку широко открытый рот. Здесь, в одиночке, не было даже окна, лишь иногда тюремщики приносили свечу, перо и бумагу – узнику разрешалось подавать прошения на имя короля Карла. В письменной форме – а в те времена мало кто из простых людей умел читать и писать.