Книга Призрак Карфагена, страница 78 – Андрей Посняков

Чужаков, конечно же, заметили, тем более таких видных, при оружии, в добротных плащах, надетых, несмотря на жару, для пущей солидности. Заметили и наперебой зазывали, крича на странной смеси латыни, местных и германских наречий:

— Купите орехи, добрые господа! Очень хорошие орехи, вкусные. Отдам корзинку всего за денарий!

— Ага, за денарий, — с усмешкой бурчал Гислольд. — За денарий ее вместе с тобой можно взять.

— А вот пояса, сумки, сандалии! Вы посмотрите только! Настоящая змеиная кожа, не какая-нибудь подделка.

— Ножи, точила, ножницы… Ножи, точила, ножницы…

— Иголки-булавки! Иголки-булавки. Иголки… Господа, не проходите мимо — есть прекрасные фибулы для ваших плащей!

— Ткани, ткани, замечательные, койские, прозрачные — от жары и для любимых жен… или любовниц!

— Что у вас сегодня, базарный день? — хмуро осведомился Саша.

— Да, господин.

— То-то я и смотрю — слишком уж много народу.

— Господа-а-а! Купите девочек! Дешево совсем отдам, если возьмете всех сразу. Ну, за всех четырех всего три денария, а? Ладно, два!

— И в самом деле, дешево продает, — оглянувшись, заметил Гислольд. — Может, купим?

— Нам только девочек не хватало.

— Симпатичные… Все же я пойду, приценюсь, заодно поболтаю.

— Давай. Встретимся под навесом, поглядим, что там за харчевня.

Александр неспешно зашагал дальше, то и дело останавливаясь у бойких мест. Приценивался, лениво торговался, а больше прислушивался к разговорам, иногда пытаясь направить их в нужное русло.

— Говорят, здесь, в ваших водах, рыбаки видели огромный черный корабль.

— Черный корабль? Может быть. А что значит — огромный?

— Примерно как пять египетских зерновозов.

— Действительно огромный. Не, такой не видали.

— Откуда товар? — Саша остановился напротив торговца инжиром.

— Свой.

— А много его у тебя?

— Да есть. Возьмешь сразу телегу, уступлю дешево.

— Телега мне без надобности. Что, только здесь, у себя, продаешь или куда возишь?

— Да вожу иногда в Цезарею. У нас многие туда возят. Не такой уж и близкий путь, господин, целый день уходит.

— Да еще, поди, разбойники — лихие люди?

— А на это уж господня воля, мой господин. Так возьмешь телегу-то? Могу и полтелеги отдать.

— Да я не покупаю, — честно признался хевдинг. — А вот попутный груз в Цезарею взял бы. У меня корабль.

Маленький, сморщенный, смуглый торговец осклабился:

— Корабль — это хорошо.

Кто бы спорил.

— Значит, тебе не надо везти?

— Не надо, господин. Здесь продам. А ты по рынку-то походи, поспрашивай, может, кому и надо. Во-он туда, в харчевню иди. Там важные купцы собираются, с ними и потолкуй для начала.

Поблагодарив торговца отрывистым кивком, Александр оглянулся: Гислольд все стоял да, прицениваясь, щупал девок. Хевдинг сплюнул и деловито зашагал к навесу.

Никаких столов, стульев, лавок в харчевне не было, и Саша уселся прямо на покрытый ковром дощатый помост, поджав по-турецки ноги.

Служка в белой бараньей шапочке, подбежав, поклонился и, ничего не спрашивая, налил из кувшина вино в большую глиняную плошку.

Саша поднял глаза, и слуга снова поклонился:

— Уже разбавленное, мой господин!

— Нет уж, неси чистое, неразбавленное, — ухмыльнулся хевдинг. — И чего-нибудь поесть. Сыр там, фрукты…

— Сделаю, господин.

Слуга тут же переменил кувшин и притащил целое блюдо снеди: лепешки, острый соус из протухших рыбьих кишок — гарум, вареную фасоль, коровий и козий сыры, жаренную на вертеле рыбу.