Книга Ватага. Атаман, страница 194 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Егор задумался. Расхрабрившиеся северяне, как ни крути, были людьми мирными. Промысловики, рыбаки, охотники. Привычки резать глотки без колебания не имели. Однако же понимал атаман и то, что хороший стимул сделает моряков куда более старательными работниками. Да и дел на войне даже мирным людям всегда хватает.

— Передайте обществу, в равных правах с прочими ватажниками идут, – решился он. – Но только на берегу и при сечах слушать меня, как отца родного! Любой приказ исполнять, как бы страшно это ни было!

— Не сумневайся, княже! – обрадовались мужики. – Мы к порядку привычные. Не подведем!

Они уже собирались вернуться к остальным, когда Егор спохватился:

— Стойте! Первое поручение у меня уже есть. Груз у меня особый с собой. Надобно его на то судно погрузить, на котором я со старшим кормчим пойду.

— Все сделаем, не беспокойся, княже, – заверил средний из мужиков, чернобородый и с бритой головой, кивнул соседу, такому же чернобородому, но с белой выцветшей кожей и глубоко сидящими узкими глазами: – Гагар, проследи.

Егор усмехнулся. Он почему-то думал, что Гагаром местный купец кличет большеухого и веснушчатого мальчишку лет семнадцати, с голубыми, как у Елены, глазами.

— Клим, с нами пошли! – махнул рукой мужчина. Бросив рогожу с курятиной обратно на сани, на призыв подбежал тот самый лопоухий паренек:

— Че звал, дядя Гагар?

— Пойдем, князь нам возок особый покажет. Товар из него на Бычий коч перегрузить надобно.

— Надо – погрузим, – деловито подтянул штаны мальчишка.

— И ты тоже гарпун метать умеешь? – спросил его Егор, направляясь к собравшемуся под обрывистым склоном ближней сопки обозу.

— А как же! – стараясь говорить низким голосом, подтвердил паренек. – У нас, поморов, каждый мужчина сему искусству сызмальства обучен.

— Так вы поморы? – переспросил князь.

— По морю ходим. Стало быть, поморы, – кивнул Клим.

— Логично, – согласился Егор. – А кто такой Полунощник, ты знаешь?

— Ветер, что на север и закат дует. Под него из бухты выходить зело удобно, и в море отправляться. А ты отчего спрашиваешь?

— Да купец ваш, Трескач, сказывал, будто тот ему откликнулся. А я все не мог понять, кто это такой?

— Тс-с-с! – прижал палец к губам паренек. – Про то вслух не сказывай. Погоду спугнешь!

— Да? – вскинул брови Егор.

— Люди говорят, род Трескача колдунам лопарским души баб своих продал в обмен на дощечку ветряную, – громко прошептал Клим. – С тех пор, когда они в море ветер зовут, Шелонник там, Обедник, Побережник, али еще какой, те откликаются, и на помощь приходят. А бабы у них в роду все злющие. Оно и понятно, коли бездушными растут. Их токмо ради приданого рыбаки замуж и берут. Иначе все до единой в девках бы ходили!

— Так у вас что, каждый ветер имя свое имеет? – остановился возле саней с порозами атаман.

— А как же! – кивнул помор. – Мы к ним со всем уважением. Но токмо зазря вслух лучше не поминать. Услышат – придут все вместе, буря случится. Буянить до тех пор станут, пока не разберутся, кому оставаться, а кому за море уходить.

— Вот эти игрушки мне нужны будут в походе, – указал на рогожу Егор. – Вещи хрупкие, вы с ними осторожнее.

— Не беспокойся, княже. Даже снежинки с добра твоего не слетит. Мы свое дело знаем.

Это было правдой. За считанные часы поморы привели в порядок и полностью загрузили пять кочей, три из которых были двухмачтовыми, в полтора раза крупнее новгородских немаленьких ладей. Когда низкое северное солнце скатилось за горизонт – маленький флот порта Териберка уже был готов к выходу в дальний опасный поход.