Книга Ватага. Атаман, страница 201 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Холодная вода словно вцепилась в лицо когтями, раздирая кожу в клочья, легкие свело судорогой. Однако Егор двумя сильными гребками ушел на глубину, коснулся руками заиленных валунов на дне, толкнувшись, скользнул вдоль них, возвращаясь к поверхности, и наконец вырвался на воздух, отплевываясь и глубоко дыша.

Копейщик, что-то крича, опустил ему древко своего оружия. Атаман подгреб к берегу, крепко ухватился, купец пришел воину на помощь – и вдвоем они относительно легко вытащили неловкого пьянчугу обратно на мост.

— Он спрашивает, ты протрезвел или хочешь искупаться еще? – наклонился над распластавшимся Егором купец.

— Все! – вскинул руки атаман. – Я больше не пью!

Копейщик рассмеялся и отступил к воротам. Егор же, встряхнувшись, словно собака, поднялся на ноги и потрусил в крепость. Клим и Острожец поспешили следом. Едва свернув за угол, где караульные уже не могли увидеть «пьянчужку», Егор торопливо разделся, выдернул из рук поморца мешок, вытряхнул сухую одежду, быстро натянул. Проходящие мимо здешние бюргеры покосились на него с осуждением – но окоченевшему атаману было не до целомудрия. Застегнувшись, он жадно сделал из фляги несколько больших глотков и наконец-то перевел дух.

— Ну как? – спросил его купец.

— Там глубина примерно в полтора моих роста, – ответил Егор. – Под берегом немного меньше. Шест высотой в два с половиной меня будет в самый раз. А с одеждой нужно что-то делать. Иначе я в этой воде сдохну.

— Тогда, может, отложить?

— Нет, – сделал еще пару глотков атаман. – Нас слишком мало. Единственная надежда только на внезапность и полную, до предела, согласованность. Начнем менять планы – запутаемся и все пойдет прахом. Как решили, так и поступим. Начинаем после заката, и да поможет нам Бог.

* * *

Для начала нападения атаман ватажников выбрал самый надежный сигнал из всех возможных: едва солнце уйдет ниже горизонта, таящиеся в шхерах корабли должны на веслах подобраться к Стекольне и вступить в схватку. Разумеется, стремительные гребные лодки и кочи двигались с сильно разной скоростью – но это Егор тоже учел. Ушкуи по его расчету должны были подвалить уже часа через два. Кочи – только через шесть. Именно в эти промежутки времени ему и следовало уложиться.

Стокгольм пятнадцатого века не страдал уличным освещением или оживленной ночной жизнью. Едва только стала сгущаться темнота – на всех островах, во всех слободах и предместьях стража решительно закрыла ворота, запираясь на тяжелые засовы от невидимых во мраке опасностях. Из одного большого шумного города Стекольна превращалась в четырнадцать отдельных крепостей разного размера и разной надежности.

Северное предместье, втянув в себя сборщиков податей и караулы, тоже закрыло ворота частокола, отгораживаясь от порта и предоставляя его самому себе. Едва только это случилось – на коче, стараясь не шуметь, зашевелились люди, спуская на воду одну из двух надстав^[9]. В нее спустились двое поморов в возрасте, Федька, которому Егор доверял едва ли не больше, чем самому себе и Клим, взятый ради того, что успел осмотреть крепость, а потому мог оказаться полезен. Сюда же опустили все три пороза с примотанными к ним длинными шестами.

Егор, обмазанный барсучьим салом и одетый в двойную оленью робу, спустился последним. Вместо оружия при нем была продолговатая глиняная трутница, в недрах которой тлел слабый, но практически неугасимый огонек.