Онлайн книга «Ватага. Атаман»
|
— Разберусь, – махнув на прощанье рукой, князь Егор покинул корчму – на улице верные слуги уже держали наготове коня, ватажники же, потупясь, стояли поодаль, переминаясь в грязи. — Ужо я вам! – погрозив им плетью, молодой человек стегнул коня и, в сопровождении вооруженной саблями и короткими копьями свиты, поскакал к Великому мосту через Волхов. Там, в детинце, ждал его для важной беседы сам новгородский «владыко» – архиепископ Симеон, кстати, добрый знакомец супруги Егора заозерской княжны Елены, терпеливо дожидавшейся мужа в недавно приобретенных хоромах. Жена и встретила Егора уже поздним вечером – усталого и немножко пьяного, а потому и веселого. Встретила, как полагается – услыхав во дворе топот копыт, выглянула в оконце, выскочила на крыльцо высокое, поклонилась мужу – по-новгородским понятиям, как всякая добрая жонка: — Ой, явился, наконец, сокол мой ясный. Уж все глаза проглядела. Князь улыбнулся, обнял супругу, поцеловал: — Хоть кто-то здесь рад меня видеть. Так, обнявшись, вдвоем, и поднялись по крыльцу, благо ступени были широкие, да купчины Амосовы, у которых Егор по совету своей многомудрой супружницы, купил усадебку, недаром считались богатейшими из богатейших, и мало в чем себе отказывали – вот и хоромины выстроили изрядные – в шесть срубов, с горницами, со светлицами, с сенями, с «белыми» – с ордынскими поливными изразцами – печами. Амосовы были хорошими хозяевами: окромя хором, на усадьбе еще имелись различного рода мастерские, кузница, особая изба для гостей, несколько изб для воинов, конюшня, две бани и еще много всяких амбаров и хозпостроек. Да! Еще и мощный тын, и ворота с башнею, и мощенный дубовыми плашками двор. Все это хозяйство княжна Елена с удовольствием обустраивала, однако ж и свое родное Заозерье не забывала – любила – вот, с неделю назад целый обоз туда отправила и теперь переживала – добрались ли? Эко, когда отправляла – морозец стоял, снег сугробами, а ныне что – снова весна-красна? — Ты у меня сама, как весна! – расхохотался Егор, разлегшись на ложе. Кафтаны он давно уже скинул, остался в одной рубахе, с удовольствием отдаваясь доброму домашнему жару – Елена сырости не любила и велела протопить печи. — Велишь ли, госпожа, свечей зажечь побольше? – заглянув в дверь, почтительно осведомился мальчишка-слуга, невзначай купленный княгинюшкой на торжище за синеглазость и внешнюю похожесть на херувима, про которого ей как-то рассказывал все тот же отец Симеон. Елена махнула рукой: — Зажигай. И скажи там, чтоб стол в горнице накрывали… Пора уж. Проводив взглядом слугу, княжна повернулась к мужу: — Пока тебя не было – малец прибегал от князя Московского посланника, Яндыза. — Яндыз? – князь помотал головой. – Имя какое странное. Где-то я его уже слышал. — Еще б не слышал! Тохтамышев сын, московским государем пригретый. Да пес с ним, завтра примем, – хохотнув, Елена взяла ладонь мужа в свою, заглянула в глаза лукаво. – А помнишь, милый, ты обещал, что сегодня мы с тобой вдвоем трапезничаем… только ты и я… — Ты и я… – тихо повторил Егор. – А ну-ка, погляди, что мне в глаз попало? Соринка, кажись… — Где? В домашнем приталенном платье темно-голубого бархата, с изящной золотой цепочкою на груди, Елена смотрелась сейчас истинной королевой: юная – чуть больше девятнадцати лет – длинноногая, стройная, с густыми золотистыми волосами, словно залитыми летним искрящимся солнцем… пухлые розовые губки, зубы жемчугом, густые ресницы, а из-под них – бездонные омуты васильковых глаз. И ямочки на щеках, когда улыбалась… впрочем, ямочки – не только на щеках, но и… |