Книга Ватага. Атаман, страница 359 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Кроме верного Федьки, князь послал на поиски еще несколько отрядов – все они вернулись к утру ни с чем, да Егор, в общем, не шибко-то и надеялся – не того полета птица царевич Джелал-ад-Дин, чтоб так запросто схватить за хвост. Тем более – места эти он хорошо знает, вот оврага только не предвидел – так оно и понятно, недавний овраг-то.

За синими холмами, еще невидимое здесь, в лощине, вставало солнце. Сверкающие золотом лучи его уже зажгли редкие облака, осветили высокое голубое небо. Этот рассвет, радостный и светлый, обещал хороший день, впрочем, хороший – отнюдь не для всех.

— Они уехали, мой эмир, – подбежав к сидевшему у костра человеку в белом плаще – смуглому и худому – доложил небольшой, лет тринадцати, мальчишка в коротком синем чекмене и порванной, надетой сверху, кольчуге. – Я сам проследил… убил бы, но вы не велели.

Смуглое лицо эмира, худое и желчное, вдруг озарилось улыбкою, словно его зацепил краешек рассветного солнца:

— Спасибо, мой верный Азат. Будь уверен. Я отблагодарю тебя – хорошие времена вернутся. Так ты говоришь – Булат-хан мертв.

— Я метнул в него кинжал и вроде попал… Но врать не буду – не видел, сразу же побежал у реке.

Азат упал на колени и заплакал:

— О, господин мой, я ведь не ради… не ради богатства или чего-нибудь еще… Булат-хан, воля Аллаха, быть может, повержен. Однако мой враг, мой самый главный враг, убийца отца – ныне предводитель врагов и верный союзник подлого эмира Едигея! Когда-то давно я поклялся перед самим Аллахом отомстить за горе и смерть моих близких. Поклялся! И до сих пор этого не сделал.

— Ничего, мой верный Азат, – задумчиво глядя куда-то вдаль, прошептал эмир. – Ты еще успеешь выполнить все свои обеты, не будь я султан Джела-ад-Дин! На все воля Аллаха! Иншалла!

— Иншалла! – не вставая с колен, шепотом повторил мальчик, молитвенно сложив руки. – Иншалла.

— Ты вернешься в Сарай, – поглядывая на своих верных нукеров, тихо промолвил эмир. – Не в старый Сарай, а в Новый, Сарай-Берке, Сарай-ал-Джедид… и будешь следить за Булатом… или, скорее – за новым ханом и Едигеем! Ты юн, и вряд ли кто заподозрит тебя. И при дворе – примут, ведь ты же сын погибшего сотника! Серьезных поручений пока не дадут, но и в беде не бросят – устроят во дворец, в младшую дружину, а уж там смотри, не зевай.

— Я сделаю все, мой эмир!

— Сведения будешь передавать через сурожских купцов. О том уговоришься с моим беклярибеком. Всё!

Джелал-ад-Дин поднялся, худой и несколько нескладный, подошел к своим воинам, что-то негромко приказав. Нукеры тотчас же повскакали на коней, подвели белого жеребца к эмиру.

— Мы едем в Карым, – улыбнулся в редкие усы царевич. – Там ждет нас отряд генуэзской пехоты… мои уцелевшие тумены тоже прискачут туда. Вперед! Нельзя терять времени.

Тайными тропами, по урочищам, вдоль разлившихся рек, остатки войска Джелал-ад-Дина во главе со своим грозным эмиром поскакали вдоль Сурожского моря и дальше, к перешейку, в Карым – город многочисленных минаретов и глинобитных стен, город русских, польских и литовских рабов, город людского горя.

Эта невольница нравилась ему, определенно, куда больше других – юная, большеглазая, со смугло-золотистою кожей и длинными темно-рыжими волосами. Да, тощевата, вот если б этот чертов работорговец ее хотя бы чуть-чуть подкормил. А грудь? Что она ее скрывает-то?