Книга Ватага. Атаман, страница 447 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Да, великий хан, – опустив бокал, Ай-Лили поклонилась в пояс. – Я выполню все то, что вы скажете. Завтра же приглашу князя Егора к себе.

— Ну, вот и славно, дорогая моя!

Повелитель Орды улыбнулся, посмотрев на свою невольную гостью так, как совсем недавно смотрел на светлоокую урусутскую рабыню. Эх, вместо того, чтобы говорить любезности, содрать бы с этой худой кошки одежку, да отделать плеткой до крови, срывая в лоскуты кожу! Чтоб кричала, чтоб извивалась, словно выброшенная на берег рыба, выловленная удачливым рыбаком. Так будет, и хан знал это, ибо все здесь зависело только от его воли. Просто сейчас очень невыгодно ее бить, куда выгоднее – использовать, но ведь, как заметил один древний мудрец – все проходит, пройдет и это. Уже очень скоро глупенькая певичка Ай-Лили станет ненужной, мало того – опасной! Слишком уж сильно она влияет на народ, и сама не понимает, как это ужасно. Ужасно для нее самой!

Вспомнив недавнюю толпу, швырявшую во дворец камни, Темюр-хан покусал тонкий ус. О, нет, такого не должно повториться! Никогда. Ай-Лили – убить, зачинщиков – бить плетьми, затем содрать кожу… Так будет. Хан это знал. Но пока…

— И вот еще что, милая Ай-Лили, – любезно провожая гостью – великая честь! – правитель задержался в дверях и тихонько промолвил: – Я бы хотел, чтобы, когда князь Егор придет к вам в гости, при том присутствовал бы и мой верный человек, придумаете сама, где его лучше спрятать.

— Вы мне не доверяете, государь? – дернулась было певичка.

Темюр-хан сильно сжал ей руку чуть повыше локтя и ласково улыбнулся:

— Поверьте, так будет надежнее.

— Я все исполню, великий хан.

После ухода танцовщицы ордынский правитель не спешил ложиться почивать: вызвал к себе Айдара, немного попинал за оплошность и, разбив нукеру в кровь все лицо, милостиво махнул рукой:

— Ладно, так и быть! На первый раз тебя прощаю.

Ну, а как не простить? Не убивать же, где потом найдешь такого верного пса?

— О, господин!

Рыдая от счастья, Айдар-бек подполз на коленях поближе к своему повелителю и принялся целовать ханские туфли.

— Ладно, ладно, льстец, – Темюр-хан отечески потрепал по плечу своего верного сатрапа. – Поднимайся, умойся, да собирай везирей – будем думать, как действовать на случай, ежели урусуты не захотят убраться с нашей земли подобру-поздорову! А они не захотят, я чувствую. Знаю!

— Понял вас, мой господин! – нукер поспешно поднялся на ноги. – Всех везирей позвать?

— Только военачальников. Самых верных. И за каждым – неустанно следить!

— Мои глаза и уши есть в каждом богатом доме, – с гордостью похвалившись, Айдар-бек тут же поправился, украдкой вытирая капающую из разбитого носа кровь: – То есть ваши глаза и уши, мой государь.

— Эх… – взгляд хана упал на висевшую на стене плеть, глаза затуманились. Теперь бы и отдохнуть от всего…

— Пока не ушел, Айдар… Вели, чтоб кликнули ту светлоокую рабыню.

Нукер скрестил на груди руки и поклонился:

— Я все понял, великий хан.

Нет, Темюр-хан не бил урусутку плетью… пока не бил, та просто прислуживала за столом – нагая, с серебряной цепочкой на бедрах. Никто из срочно созванных на совет сановников не обращал на рабыню никакого внимания – мало ли их во дворце, этих светлокожих рабынь? Да и у каждого – сколько угодно, чего на чужих-то заглядываться, тем более – ханских.