Книга Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж, страница 1 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

© Александр Прозоров, 2023

© Андрей Посняков, 2023

©ООО «Издательство АСТ», 2023

Чу! Росшие у болотины заросли бредины шевельнулись, словно бы там крался кто-то… Человек или зверь?

Высокий, едущий впереди небольшого обоза мужчина, придержав коня, пристально всмотрелся в кусты, поправляя висевшую на боку саблю в потертых, видавших виды ножнах. Широкое, в общем-то, добродушное, лицо всадника, обрамленное густой черною бородой с серебрившейся сединою, ныне искажало предчувствие какой-то опасности, еще неведомой и, быть может, существовавшей пока лишь в мыслях.

— Соболь! – не выдержав, выкрикнул сидевший на первом возу парень в нахлобученной по самые брови шапки, отороченной беличьим мехом. – Семен Игнатьич! Глянь-ко! И впрямь – соболек! Может, стрелой его достанем?

Он выхватил уже лежавший рядом, на возу, лук, да чернобородый Семен Игнатьевич, поправив синий, доброго фряжского сукна кафтан, под которым угадывалась кольчуга, обернулся с усмешкою:

— Ну, чё выдумал, Афанасий! Откель здесь, под Юрьевом, соболь-то? Поди, чудь местная да орденские немцы давно всех соболей повыбили. Куница то, не соболь!

— Да как же куница, Семен Игнатьич! – упрямо набычился Афанасий. – Что я, соболя от куницы не отличу?

Сказав так, парень, пряча обиду, отвернулся, посмотрел на прочих обозников – все мужиков опытных, справных… впрочем, были и молодые ребята, человек пять.

— Эй, вы-то что скажете, отроцы? Соболь?

— Да и не приметили как-то, – подъехав, ухмыльнулся в седле юноша в коротком татарском язяме до колен. – Но соболь тут давненько не водится – Семен Игнатьевич прав. Иначе что бы мы немчуре продавали? Смекай, Афанасий!

Молодой человек постучал себя пальцем по виску и засмеялся. Смех его поддержали в обозе все, даже те, что у самых дальних телег ошивались – эти-то, спрашивается, что и видели?

— Вот ржут, лошади! – обиженно сплюнув, Афанасий нахохлился, словно воробей у весенней лужи.

И в самом деле, сей обидчивый молодой человек сильно походил на воробышка – худой, сутулый, с вечно растрепанной копною густо-соломенных волос и порывистыми движениями подростка, Афанасий был нынче в обозе самым юным – парню не исполнилось еще и семнадцати.

А уже не кто-нибудь – а молодший приказчик! Ну, то, конечно, дядюшки двоюродного заслуга – славного новгородского купца, «заморского гостя» Семена Игнатьевича Игнатова: пригрел сироту, не обидел – все же родная кровинушка.

— Ладно, ладно, – посмеялся в усы купец. – Едем. Инда некоторым тут все еще соболя чудятся. Эй, Кольша, – чего застыл?

Кольша – тот самый насмешливый парень в язяме – дернул поводья коня, догнал переднюю телегу:

— Ай, Афанасий, и где же тут твой соболь?

— Да там он, там – вона, в кусточках таится, ждет, когда проедем… видать, нора у него там где-то поблизости.

— Нора, – презрительно скривился Кольша. – Вечно тебе, паря, все чудится – то соболь, то людишки лихие.

— Да не чудится! – взорвавшись, Афанасий соскочил с телеги и, догнав купца, швырнул шапку оземь. – Семен Игнатьич! Дозволь быстренько глянуть! Ну, соболь то был… И вчера кто-то за нами шел, таился – я же чувствую, я же охотник. Да у нас, в Обонежье…

— У них в Обонежье и соболей-то никто не видал, охотнички те еще! И-и-и, Афоня!