Книга Из варяг в хазары, страница 73 – Андрей Посняков

Радимир вдруг повел носом.

— Пахнет навозом! — сказал он. Хельги принюхался — ну да, так и есть, пахнет свежим навозом! Значит, вовсе не показалось приказчику — всадники здесь действительно были, и не так уж давно.

— Вниз пойдем, по тропе, — приказал ярл. — Глянем.

Тропа как тропа. В меру узкая, каменистая, вокруг лес и ночь — ничего не разглядишь, даже в мертвенно-бледном лунном свете. Может, что покажется ближе к реке?

Внизу их уже ждали остальные. Ирландец, Никифор, Имат.

— Ищите. — Хельги указал на тропу. Все дружно принялись искать, даже не спрашивая что. А зачем спрашивать, и так ясно — что…

Вот и ползали меж камнями вдоль узкой тропинки аж почти до самого утра. А утром, когда первые лучи солнца желтым пожаром загорелись на лесистых вершинах утесов, Никифор обнаружил следы копыт. А Снорри — у самой воды — смазанный неясный зигзаг от носа небольшой лодки.

— А тебе, парень, не купцом быть, а воином. — Радимир одобрительно похлопал по плечу Имата. Тот не знал, что и делать, — надо же, случайно попал в точку!

Хельги оглядел друзей:

— Что скажете?

— Думаю, за нами давно следят, ярл, — первым, как самый младший, начал Снорри.

— Хорошо, — кивнул ярл. — И кто же?

— Кочевники. И у них есть сообщник. Следы лодки. — Снорри кивнул на берег. — Они сговаривались здесь, как половчее напасть.

— Кочевники, — по-славянски повторил Радимир. — Болгары?

— Нет, господин, не болгары, — покачал головой Имат. — Для них это слишком уж далеко. Это баранджар, русы называют их — печенеги, страшные, не ведающие пощады люди! Надо сообщить Вергелу и приготовиться к худшему.

Сильно побледневший приказчик тяжело вздохнул.

— Только печенегов нам и не хватало. — Хельги неожиданно рассмеялся. — Что ж, теперь мы о них, по крайней мере, знаем. Думаю, скоро будет славная битва.

Все, кроме Имата и Никифора, радостно заулыбались.

— Ну наконец-то разгоним кровь! — возбужденно воскликнул Снорри. — Уж посмотрим, что это за печенеги такие, а, Радимир?

— Конечно, посмотрим, приятель! — Кривич обнял Снорри за плечи. — И еще посмотрим, чей меч проворнее! Ставлю свой плащ против твоей кольчуги, что мой клинок отведает крови первых трех печенегов быстрее, чем твой. — Радимир повернулся к Хельги: —А тебя, ярл, прошу быть свидетелем в битве.

— Что ж, пусть будет так, — согласно кивнул тот. — Только вот плащ у тебя, Радимир, какой-то выцветший.

— Да ты что, ярл?! — обиделся кривич. — Настоящая фризская шерсть! А золотая нить по краям? А фибула? Смотри, как блестит! Больно глазам.

— Да прям-таки… — хохотнул Ирландец.

— Так ты вместе с фибулой его ставишь? — потрогав двумя пальцами плащ, уточнил Снорри. — Хорошо, я согласен. Будь свидетелем, Хельги!

— Конечно. А кто выиграет, ставит всем бочку браги!

— Тьфу!

Не в силах слушать весь этот языческий бред, Никифор с отвращением плюнул в воду, что немедленно вызвало среди присутствующих очередной приступ смеха. Лишь один Имат в ужасе смотрел на «варягов», как он, на славянский манер, скопом именовал всех чужаков, включая ромея Никифора, Радимира из славянского племени кривичей и Конхобара Ирландца.

Кончился день, последний погожий осенний денек, с пронзительно синим, прозрачным небом, безоблачным и высоким, с золотом и багрянцем деревьев, купающихся в золотых лучах солнца, с ярко-голубой лентой реки. Уже сразу после полудня спряталось за облаками солнце, небо стало серым, низким, сделалась хмурой река, а к вечеру из сизых, похожих на расплывчатый кисель туч начал накрапывать дождик. Пока еще относительно теплый.