Книга Властелин Руси, страница 83 – Андрей Посняков

— Кораблей! Князь Аскольд и Олег с севера вот-вот отправятся в поход на Царьград, здесь удобное место, чтобы исполнить все чаяния Повелителя Дира.

— Но их будет слишком много! — опасливо прошептал Истома. Истома Мозгляк — именно под таким прозвищем он был известен в Киеве и далекой Ладоге.

— Да, — поспешно согласился с ним Лейв, вовсе не представлявший из себя образец храбрости, — у нас мало воинов, одни волхвы.

— Волхвы иногда бывают посильней всяких воинов, — с усмешкой ответил юный посланец друида. — Самое главное: повелитель наказывал хранить тайну. А у вас тут под носом неизвестный корабль.

— Известный, волхв, — быстро перебил его Истома Мозгляк. — Мои люди следят за ним с момента появления.

— Так чего же вы ждете?

— Ничего, — Мозгляк переглянулся с Лейвом. — Судя по луне, наши люди уже должны бы напасть… О! Слышите — крики?! Идем посмотрим.

Все трое быстро направились к берегу.

А там, на воде, уже кипела схватка! Звенели мечи, в темном воздухе пели стрелы. Пущенные наугад, они большей частью не причиняли вреда и, проносясь над ладьей, на излете падали в воду. Вниз по течению ревел водопад.

— Ага, вот тебе! — Порубор огрел веслом пытавшегося влезть в ладью вражеского воина и обернулся к остальным. Толстый Харинтий Гусь ожесточенно махал сразу двумя мечами, заставляя влезших в ладью врагов в ужасе жаться к бортам. Двое с раскроенными черепами уже валялись под ногами не на шутку разбушевавшегося купца. Его компаньон, сурожец Евстафий Догорол, придерживая раненую руку, орудовал коротким копьем, остальные воины-гребцы во главе с кормщиком тоже отбивались довольно умело.

— Еще лодки, вон! — вскрикнув, Порубор попытался веслом оттолкнуть приблизившийся к борту ладьи челн, полный вражеских воинов. Откуда взялись они здесь? И на печенегов не похожи, да и нет их на этом берегу… Рассуждать сейчас было некогда, нужно было драться. Враги появились внезапно, подплыли на многих челнах, окружив ладью, словно собаки лисицу. Врасплох не застали, конечно — Харинтий с Евстафием Догоролом люди бывалые, — но все ж приходилось туго, уж больно много оказалось нападавших. И как только они тут очутились?

Над головой пропела стрела, Порубор пригнулся и вдруг почувствовал, что ладью и приставшие к ней челны все быстрее сносит вниз, к порогу, прозванному Ненасытцом. Угрожающий гул его слышался все ближе, еще немного — и будет уже не повернуть и не выбраться.

Отмахнувшись подобранным копьем от врага, отрок тронул за плечо грека — тот оказался в этот момент ближе других — и крикнул ему:

— Порог!

Евстафий кивнул, обернулся… и едва успел отбить летящее в грудь копье. Ряды оборонявшихся между тем таяли. Пронзенный стрелой, упал за борт кормчий, двое раненных в грудь воинов со стоном вытянулись у опущенной мачты… А течение становилось быстрее!

— Мы не уйдем на ладье, поздно! — обернулся к Догоролу Харинтий. — Челнок! Только челнок.

Грек ткнул Порубора локтем:

— Слыхал, парень? А ну, быстро!

Нырнув под ноги одному из вражеских воинов, купец ловко перебрался на пустой челнок. Туда же прыгнул и Харинтий, всадив на прощанье оба меча в подбежавших воинов, махнул рукой отроку:

— Давай!

Оттолкнув врага и почувствовав, как что-то вдруг ожгло правую руку, Порубор перегнулся через борт и упал прямо в черную воду.