Книга Зов Чернобога, страница 79 – Андрей Посняков

— Идем, боярин! — выскочил на крыльцо запыхавшийся тысяцкий. — Ждет наместник, встречей жалует.

— Еще кто кого жалует, — усмехнулся ни на миг не отходивший от князя Вятша.

Поднявшись по нарядному узорчатому крыльцу, гости прошли через сени и оказались в светлице — неотапливаемой комнате, служившей наместнику для летнего приема.

— Черниговский боярин Олег! — зайдя первым, громко выкрикнул Людота.

Сидевший в резном креслице напротив небольшого стола наместник Твердислав — толстый пожилой мужчина с красным лицом и красивой проседью — поднял глаза и, ахнув, вскочил на ноги.

— Честь-то какая, батюшки! — всплеснув руками, низко поклонился он. — Не ждал тебя так скоро, княже! Да ты не стой, садись, садись в креслице.

— Княже? — Разговорчивый тысяцкий Людота захлопал глазами. — Как это — «княже»?

— А так, — шепнул ему наместник. — Правитель наш, киевский, новгородский, ладожский, князь Олег, что прозван народом Вещим!

— Ну, что стоишь? — Хельги посмотрел на Людоту. — Кто-то мне, кажется, обещал по пути холодную бражку?

— Вмиг спроворим, княже! — быстро перестроился тысяцкий.

Попив бражки, принялись за беседу. Как выяснилось, примерно с неделю тому назад, а может, и еще раньше, к любечскому наместнику Твердиславу в окружении богато разодетой челяди явился княжий посланец — сильный, коренастый, с густой черной бородой до самого пояса, ликом страшен, как и положено княжеским людям. Показал златую княжью печать и приказал немедля перегородить реку кольями, дескать, от возможного вторжения ромейского флота. Да чтобы сделано все было втайне — от ромейских шпионов, коих, как заверил посланец, полным-полно в Любече.

— Вот мы и постарались, княже! — Глаза наместника Твердислава лучились гордостью.

Хельги не знал, как поступить. Отругать, предать мучительной казни, выгнать с позором? Ну, если кого и казнить — так это себя, знал ведь, что недалекого ума Твердислав — боярин. Однако ж боярин-то — недалекого, а помощник его, тысяцкий?

— А я их и не видал, посланцев, — пожал плечами Людота. — Пожар тушил на посаде, загорелось у нас, бывает. Потому и сказать ничего не могу.

— Ну что ж. — Хельги решительно стукнул ладонью по столу. — С тебя, друг Людота, и спрос. Коль ты колья втыкал, вот и проделывай теперь проходы, да побыстрее.

— Спроворю, — ухмыльнулся тысяцкий. — Живо смердов кликну.

Он тут же и убежал, загрохотав сапогами по ступенькам крыльца, а Хельги подумал, что подыскал-таки надежную замену боярину Твердиславу. Пока — советника, а уж потом видно будет. Правда, судя по всему, жучила этот Людота изрядный. Но тут так — либо жучила и себе на уме, либо верный, да дурень. А верные дурни — они иногда по своей вредности целой вражеской армии стоят.

Может, не это место? Нет, совсем не это, там вроде такой раскидистой сосны не было… Или была? Твор осматривал берег. Все места причалов, истыканные носами ладей, были похожи, как родные братья. Везде ивы, кусты, липы. Вон, как и здесь… А ну-ка, вроде блеснуло что-то! Неужто кинжал? Отрок быстро направил челн к подозрительному месту, выпрыгнул… и разочарованно сплюнул. Вместо кинжала блестело у корней липы медное височное кольцо с семью плоскими лепестками, которые так любили носить женщины радимичей. Твор поддел ногою находку, перевернул и хотел уж было снова залезть в челн, как вдруг увидал выцарапанные на пластинке письмена — буквицы. Смог и прочитать — Порубор все же успел научить кой-чему… «Радость», «добро», «сыто»… Р. Д. С. Л. — «Радослава»!