Книга Зов Чернобога, страница 87 – Андрей Посняков

— Все, — У глубокого, протянувшегося на много десятков шагов оврага Зван слез с лошади. — Больше конному нет пути, княже.

Хельги, подъехав ближе, кивнул, спешился. Отдал приказ оставить у оврага коней под присмотром гридей… Потом передумал: не дело коням пастись в этакой чаще, неровен час, медведь или волки — не помогут и гриди. Пусть лучше подальше, на лугу, пасутся, так и приказал отрокам. Оставив лошадей, дальше пошли пешком. Узкая — звериная ли, человечья? — тропинка тянулась оврагом, бежала сквозь сосняки, ныряла в темные ельники, затем снова пошел смешанный лес — ель, береза, осина, изредка попадались рябина и липа, под ногами густо росли папоротники. Несмотря на погожий солнечный день, иногда вдруг делалось так темно, что казалось, уже близилась ночь.

— Долго ли ходу до урочища этого? — в который раз уже, улучив момент, спрашивал проводника Вятша. Зван отмахивался — мол, можно и к ночи дойти, а можно и проплутать три дня, всяко бывает.

Вятша пожимал плечами и посматривал по сторонам, стараясь угадать за деревьями затаившегося врага. Пока, впрочем, все было спокойно, лишь у небольшой речки, вернее ручья, обнаружились поваленные кем-то деревья, да и тут все скоро прояснилось — бобры.

— Нет здесь народу, — ухмылялся Зван. — До самых ближних селищ дней пять пути вкруг болот.

— Дедушка Зван, а правду говорят, злое капище-то? — хлопая глазами, любопытствовал Твор, напросившийся в поход после бесплодных поисков Радославы.

— Всякое люди бают, — отмахнулся от отрока проводник. — Оно, капище-то, в стародавние времена появилось, да и пользовались им нечасто, только в самые лихие времена, неурожай там, ливни, засуха или пожар лесной. Волхвы говорят, только тогда и можно приходить к Черным мхам. Да не просто так приходить, не с пустыми руками… Принести жертву древнему богу Семарглу да и другим богам — Святовиду, Перуну, Мокоши. Не простую жертву — человечью. И чем знатней тот человек, тем угодней богам жертва, тем милостивей они будут.

— Ужас какой, — качал головой Твор. — Какие у вас кровавые боги.

— То не у нас, — сердито фыркал Зван. — То раньше.

— Глянь-ка, князь! — остановился вдруг идущий рядом Вятша, Хельги подошел ближе, за ним остальные.

— Рябину видите? — обернувшись, прошептал Вятша.

Твор порыскал глазами, увидел.

— Ну! Рябина, как рябина.

— Ага… — улыбнулся сотник. — Только одна ветка у нее — желтая.

— Так, может, сломана?

— Нет, не сломана. — Хельги с любопытством разглядывал принесенную Званом ветку, засунутую меж ветвями рябины. Он сразу узнал ее, еще бы не узнать! Это была засушенная ветка омелы — священного растения кельтов. Значит, дружина на верном пути.

— Не останавливаться, — поторопил людей князь. — Вперед… Зван, мы, похоже, скоро будем на месте?

Проводник молча кивнул.

Между тем чащоба стала еще гуще, так что иногда дорогу приходилось прорубать топорами. Особенно плохо пришлось, когда тропка пошла буреломом, — вот уж пришлось поработать, да так, что только ветки трещали по всему лесу! Заревев, поднялся на дыбы вспугнутый в малиннике медведь — бурого отогнали, не стали даже метать стрелы, некогда, да и незачем особо. Мишка попался невредный, понятливый, постоял немного на задних лапах, порычал, да и убрался себе подобру поздорову. Где-то в чащобе, на деревьях, недовольно заухал филин.