Книга Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах, страница 339 – Андрей Посняков

— И мне интересно, – задумчиво произнес Хельги. – Ты говорил, здесь поблизости какое-то капище?

— Не так уж и поблизости… Но к полудню дойти можно.

Капище располагалось на холме, за священной дубравой. Высокий частокол правильным кругом, ворота. В центре большой идол в виде деревянной статуи в три человеческих роста, видимо – Род, ведь именно этому богу в основном и приносились жертвы. Вокруг него – идолы поменьше, неглубокий ров в виде восьмилучевой звезды, во рву – остатки недавних кострищ, полуприсыпанные снегом.

— А вот и головы, – глухо вымолвил Вятша, показал рукой, да Хельги и без него уже увидел рядом с главным идолом воткнутые в землю копья, на которых торчали человеческие головы. Четыре. Как раз по числу убитых. Ветер трепал на мертвых головах окровавленные волосы, а сидевшие на частоколе вороны уже давно успели выклевать глаза.

— Ардагаст! – вдруг вскрикнула Радослава и, упав на колени перед головой со светлыми кудрями, ударилась в плач.

— Кто ее сюда пустил? – недовольно обернулся Хельги.

— Так она не спрашивала, князь. Взяла и подошла.

— Ардагаст, – рыдая, причитала девушка. – Ардагаст, любый… – Поднявшись на ноги и шатаясь, она поцеловала отрезанную голову в лоб.

— Уведите ее, – приказал князь, но тут же поднял руку: – Впрочем, нет, пусть выплачется. Твор, кто этот Ардагаст?

— Парень из куниц. Заводила.

Подбежавший к Хельги воин что-то прошептал ему на ухо. Изменившись в лице, князь быстро пошел за ним. За идолами, у дальней стены капища, небрежно присыпанный снегом, стоял большой глиняный кувшин с широким горлом, в котором обычно хранили муку. Но зачем мука идолам?

— Разбить! – подойдя ближе, негромко сказал Хельги.

Вятша вытащил меч, взмахнул – и кувшин раскололся на части. А по слежавшемуся весеннему снегу, оставляя бурые пятна сукровицы, покатились две детские головы.

— А это уже наши, – сглотнул слюну подбежавший Твор. – Рысак с Ростиславом. Эх, Ростя, Ростя… – Отрок поежился, в голубых глазах его вспыхнула злоба.

— Вот так, – обернувшись к Вятше, тихо произнес князь. – Я предчувствовал, что здесь дело нечисто.

— Но мы ведь убили друида! – Вятша поднял глаза. – Я сам несколько раз всадил в него меч.

— Значит, кто-то другой приносит жертвы Крому… или иным древним богам иров, бриттов и галлов. Не удивлюсь, если мы обнаружим на губах идолов желтую пыльцу омелы… Хотя откуда ей здесь взяться? – Хельги задумчиво посмотрел на небо, затем перевел взгляд на притихшего отрока: – Так, говоришь, кто из жрецов главный? Чернобог?

— Он, гад премерзкий!

К Хельги вновь подскочил прибежавший из охранения воин.

— Князь, нас обнаружили местные люди.

— Вы их схватили?

— Пока нет, но преследуем.

— Дайте им уйти.

— Но…

— Пусть уходят. Пусть разнесут весть о нас, если она еще не разнеслась. Мы не воюем исподтишка!

Гридь умчался.

— И все же, и все же… – осматривая обломки жертвенного кувшина, прошептал Хельги. – Чувствую, здесь не обошлось без Форгайла! Но как?! Надо захватить и допросить волхвов, в первую очередь Чернобога.

Покинув капище, Вещий князь и его дружина, насчитывавшая две сотни преданных, хорошо вооруженных воинов, направились к селению Твора и Радославы. Шли открыто, Хельги вовсе не собирался брать селение приступом, его больше устроила бы просто беседа со старейшинами и вождем. Правда, такой беседе могли помешать волхвы, и вот тогда, возможно, придется применить силу.