Онлайн книга «Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах»
|
Хельги задумался: — Ты не спрашивал, почему он покинул Фессалоники? — Алчность, – усмехнулся сурожец. – В Фессалониках хватает хороших врачей, а наш Эвристид, прямо скажем, не особо богат. Попытался было поискать счастья в столице – да ведь и там полно конкурентов, так и докатился до Гераклеи. А сейчас задумал врачевать в Киеве. — Тут не прогадает, – кивнул князь. – Зови. Посмотрю, что за лекарь. — Он живет не здесь. – Евстафий Догорол покачал головой. – Уже успел купить дом на самом краю Подола, у оврагов. Так себе домишко, скорее – хижина, зато просторный двор, изгородь, амбар. Думаю, Эвристид неплохо поправит свои дела в Киеве, он хороший врач. — Вот и славно. Где, ты говоришь, его дом? Фессалонец производил впечатление. Далеко не первой молодости, солиден. Высок, худ, черноволос, с узким бритым лицом и глубоко запавшими глазами. Одет в темную просторную столу и длинную мантию, расшитую серебряной нитью. Взгляд прямой, строгий, как и положено знающему себе цену врачу. Лекарь не спал, когда приехали гриди. Услыхав, что перед ним князь, низко поклонился и, быстро собравшись, выразил немедленную готовность ехать. Внимательно осмотрев больную, приготовил питье и мази. Самолично напоил Радогосту отваром и, велев три раза на день парить ноги, откланялся. — Завтра зайду, князь. – Эвристид улыбнулся. – И буду заходить, пока маленькая принцесса совсем не поправится. Не бойся, кризис уже миновал, девочка обязательно выздоровеет. — Пусть услышат твои слова боги, – глухо вымолвил князь. Боги услышали, и помогли снадобья ромея – Радогоста спала спокойно, дышала ровно, а на следующий день уже улыбалась, слушая, как старая нянька поет веселые песни. О чудесном лекаре прослышали приближенные князя, потянулись на край Подола к врачу с болезнями истинными и мнимыми. Даже воевода Хаснульф глуповатый, но верный, к старости превратившийся в законченного ипохондрика, был доволен ромеем. Увидев красную рожу воеводы, Эвристид тут же поставил ему пиявки и выпустил лишнюю кровь, после чего Хаснульф почувствовал себя, «словно совсем молодой отрок», и даже позвал в опочивальню наложницу, чего давно уже не делал. Эвристид не нанимал слуг, жил бобылем, один. Словно чувствовал – слуги ему не понадобятся. Не звал падших женщин, вспоминал лишь волшебницу-деву – красавицу с высоким лбом и дерзкими черными очами, с которой познакомился в доме старого знакомого – врачевателя Иллариона. Узнав о том, что приезжий провинциал врач, дева не отходила от Эвристида весь вечер, а ночью позвала к себе. О, что это была за ночь! Словно безумные, они любили друг друга до утра, да-да, до утра… наверное, целую ночь – Эвристид совершенно не помнил, как она прошла. Какими-то урывками. Вот точеная фигура молодой женщины, вот огненные глаза, а вот жирное лицо слуги-евнуха. А вот… Вот красивое надменное лицо человека, несомненно облеченного немаленькой властью. Пронзительные, пылающие Тьмой глаза… Утром прекрасная незнакомка – так и не назвала своего имени – тепло простилась с врачом, дав ему изрядную толику солидов на дорогу. Эвристид не спросил – на какую дорогу? Откуда-то знал. Повинуясь неосознанному приказу, сел в Константинополе на корабль – не было прямого судна до Киева, пришлось добираться через Гераклею, Синоп, Сурдею – добрался, выполнив первый приказ. Теперь выполнил и второй – вылечил маленькую принцессу, которую сам же и заразил, подкупив челядинку. Завтрашней ночью – в полнолуние – нужно было совершить третье важное дело, а затем наступал черед и четвертого, главного. Эвристид улыбнулся, чувствуя небывалый подъем после успешного исполнения первых двух поручений. Итак, теперь третье… |