Онлайн книга «Вещий князь: Сын ярла. Первый поход. Из варяг в хазары. Черный престол»
|
Вятша, ни слова не говоря, взял в руки клинок и медленно направился к дубу с мертвыми девушками. Луч солнца застрявшего в кроне дуба отразился в его пустых глазах, скользнул по блестящему холодному лезвию… Подойдя к мертвым, Вятша примерился – и несколькими сильными ударами отделил от тел головы. Сначала – у Малуши. Затем – у Добронравы… Головы друид забрал с собой. А обезглавленные трупы за ноги подвесили на ветвях дуба. Малушу – слева, справа – Добронраву. Чтоб всем было хорошо – и Перуну… и Крому. Любиму от всего пережитого вырвало. А потом, в амбаре уже, затрясло, словно навалилась вдруг на нее трясучая огневица-лихоманка. Речка, укрывшись в углу, глухо рыдала. Одна Ладислава казалась спокойной. Вернее, хотела казаться. Знала – их уже ищут, надеялась на помощь Велеса… и на свою смекалку. Во время жертвоприношения, когда все выли, пели и плакали, ей удалось выцарапать наручами на обратной стороне дуба две зигзагообразные руны – «СИГ». Такие же, какие были когда-то вырезаны на мече молодого ярла Хельги. «Сиг» – руны победы. Коль ты к ней стремишься, Вырежи их на меча рукояти… Руны победы. Именно так объяснил Хельги. Ладислава запомнила это. И знала – победа приходит только к тому, кто за нее бьется. И она начала биться – по мере сил. Глава 5 Побег из ада Твой труд обезображен, изувечен, Заглох твой дом и твой очаг потух. Ты только верь, что этот мрак не вечен. И чувство в сердце сбереги живое, Средь скверны – чистым сохраняя дух. Июль 863 г. Древлянское порубежье И снова ветер бил в уши, трепал гривы коней и плащи, развевавшиеся за плечами всадников, как боевые знамена. Жирная грязь летела из-под копыт, и мокрое солнце весело отражалось в лужах. Моления о дожде сделали-таки свое дело, смилостивились боги, послали на землю благодатный дождь, ливший почти всю ночь, до самого утра. Напитались влагой поля, отмылся от въевшейся пыли придорожный кустарник, листва на деревьях стала чистой, как будто прозрачной, умытой. Мокрая трава зеленела вокруг, порывы ветра сдували с веток серебряные дождинки, розовато-сизые тучи быстро уплывали прочь, а в небе, темно-сине-лазурном, горбатилась яркая радуга, один конец которой упирался в левый берег Днепра, другой исчезал где-то за дальним лесом. Туда, в дальний лес, синеющий за холмами тонкой, прихотливо изгибавшейся линией, и держали путь всадники: Хельги-ярл, Кон-хобар Ирландец, Снорри, Никифор и проводник их, Порубор-отрок. Вчера на постоялый двор вновь заходил Ярил Зевота. Принес важную весть – от Ильмана Карася вызнал, что Истома Мозгляк с варягом Лейвом отправились третьего дня к старому капищу, что затерялось средь диких лесов древлянского порубежья. Чего им там делать, у капища, ведь не волхвы они, не кудесники? О том Ярил не знал. Зато ведал другое – к старому капищу вскорости ждали князя. Не Хаскульда-князя – Дирмунда, которого многие просто князем Диром прозывали. И что туда звало его в Перунов день? Мало ли в Киеве идолов иль где поближе? Чего ж куда глаза не глядят переться? Неспроста все это, ой, неспроста. А еще обмолвился Ильман Карась, что туда, к капищу, видно, увезли Лейв с Истомой недавно пойманных девок. — Что?! – хором воскликнули Ирландец и Хельги. – Каких еще девок? |