Книга Генерал-майор, страница 80 – Андрей Посняков

— Ничего-ничего! Как сказал поэт, любви все возрасты покорны… Так, говоришь, не продаст она дом? – Вытащив из кармана полтину, Давыдов, словно бы так, машинально, повертел ее в руках…

Светлые глаза привратника вспыхнули алчностью:

— Я ведь, господин хороший, могу и поспрошать… Ну как барыня-то вернется…

— Вот это славно бы! – Монетка тут же перекочевала в широкую ладонь метрдотеля.

Денис широко улыбнулся и, похлопав собеседника по плечу, спросил, давно ли баронесса завела себе столь состоятельного возлюбленного.

— А, господин хороший, недавно. И года не прошло!

— Что ты говоришь! И года…

Покачав головой, Дэн еще и поцокал языком… И тут его эмоции были совершеннейше неподдельными: по словам Вязмитинова, примерно в это же время – где-то с полгода или год – кто-то начал усиленно интересоваться теми приснопамятными событиями, для прояснения коих гусар сюда и прибыл.

Значит, что же… Похоже, что кто-то устранял свидетелей! Стареющую баронессу отправил куда подальше, да и людей попроще, верно, можно было тоже спровадить… Только куда надежнее – на тот свет! Если так, следовало поторопиться.

— Значит, голубчик, старых-то слуг совсем в доме не осталось?

— Говорю ж, нет.

— Ну ты это… про дом-то не забывай.

Добавив к полтиннику двугривенный, Денис Васильевич вышел, провожаемый беспрестанно кланяющимся привратником-метрдотелем.

— Уж я-то – да, уж за мной не пропадет. Не сомневайся, мил человек, не забуду.

Между тем в воздухе уже дышал синевою сырой петербургский вечер. Хотя и было еще часа четыре или пять пополудни, однако же в столице, как всегда зимой, темнело рано. Вот уж поистине метко сказано: там, где летом белые ночи, зимой черные дни.

Экипажей на Невском, пожалуй, еще прибавилось, уже зажигались фонари, и проносившиеся пролетки обдавали прохожих брызгами. Все вокруг казалось каким-то расплывчатым, зыбким, как на картинах импрессионистов, какого-нибудь там Моне или Коровина. О последнем, кстати, Дэн когда-то писал реферат. Кажется, на втором курсе. Или на третьем. Ах, как же давно это было! И в самом деле, давно. В совершенно другой жизни.

Подзывая извозчика, Давыдов едва не столкнулся с долговязой фигурой в длинном черном плаще, с длинным шестом и небольшой лестницей. Спокойно и деловито незнакомец зажигал фонари, неторопливо вспыхивающие один за другим. Словно спустившиеся на землю звезды.

— Масло? – улучив момент, негромко спросил Дэн.

Фонарщик тут же обернулся, поправив круглую, с небольшими полями шляпу:

— Обижаете, господин хороший! У нас, в столице-то, давно уже керосин. А вы, видать, с Москвы? Там-то еще – да, еще масляные остались.

— Интересно как, – искренне признался Давыдов. – И это вы вот каждый день так?

— Каждый день, уже пятнадцатый год кряду! – Фонарщик с важностью пригладил усы. – Старую еще фонарную команду помню, а потом уж нас к полицейскому ведомству прикрепили.

— Так-та-ак… – Денис улыбнулся – А я вот журналист из Москвы, газетчик. Про «Ведомости» слыхали?

— Да уж, сударь, слыхал. Как не слыхать? Я ведь грамотен, газеты почитываю.

— Тогда, может, мне и поможете… Я тут пишу… Вот, очерк о Невском проспекте пишу, о людях… – Гусар вновь вытащил из кошеля полтину. – Вот, к примеру, в этом доме кто в старину жил? Ну, до Наполеона еще… Помните? Или вы тогда в другом месте служили?