Онлайн книга «Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит»
|
Кровавый поход и гнусная смерть друга сделали свое черное дело – в кунигасе просыпался язычник! Тот, для кого смерть была лишь частью мира, а человеческая жизнь не стоила ничего. Ни своя, ни чужая… Воины-литвины совершенно правильно поняли своего князя и одобрительно зашумели. Кто-то, вскочив на коня, сразу же направился в град, к пленникам… Оставшиеся принялись рыть могилу, и первым взялся за лопату сам кунигас. Мерзлая эстляндская земля поддавалась плохо, правда – только поначалу. Потом пошло легче, но Довмонт уже больше не копал. Просто присел рядом с мертвым товарищем и тихо вздохнул: — Любарт, Любарт, друже… Как мне тебя будет не хватать! Сколько себя помню, ты всегда был рядом. И в битвах, и на пиру, и в скорби, и в радости. Я верил тебе, как себе, друг. Ты знал об этом… знаешь, и всегда будешь знать… даже там, где скоро окажется твоя душа. Не сомневайся, мы похороним тебя достойно. Так, как ты сам бы хотел. И пусть рядом нет криве-жрецов, мы сами споем погребальную песнь… — Могила готова, княже, – подойдя, тихо доложил Гинтарс. Постоял, подождал, когда князь поднимется на ноги, и добавил: — Воины привели рыцаря с конем. И еще – дев. Трех местных красавиц. Довмонт ничего не ответил, лишь кивнул – хорошо. В конце концов, верный Любарт заслужил славную тризну… Глубокая яма, вырытая меж корнями кряжистого дуба, зияла чернотою и холодом. Казалось, это был вход в иной мир, дорога на тот свет, к чертогам древних богов и богинь – Дьяваса, Перкунаса, Ауштры… Нынче они принимали к себе Любарта… и властно звали Даумантаса… и кунигас вовсе не противился этому зову. Не мог… или не хотел? Игорь Ранчис, оставшийся ныне где-то далеко на задворках княжеской души, не мог ни на что повлиять, лишь с ужасом наблюдая за происходящим. Впрочем, даже и не с ужасом, а так, отрешенно… как телезритель. Воины-литвины негромко затянули погребальную песнь. В ней пелось о храбрости и мужестве воеводы, о его удаче в боях, о том, как славно станет его душе уже совсем скоро. Тело мертвого боярина опустили в могилу… Один из воинов скинул с себя кольчугу и рубаху, и, голый по пояс, подошел к Довмонту: — Меня зовут Вайшнорас, княже. Мой дед был криве, жрецом. Я кое-что умею… — Делай, – бесстрастно кивнул кунигас. Низко поклонившись князю, Вайшнорас встал на самом краю могилы и, обернувшись, подал знак воинам. Сейчас он, внук жреца, был здесь за главного. Именно через него образовывалась сакральная связь с богами, и Вайшнорас четко осознавал это. Понимал – сплоховать нельзя, нужно все сделать так, как требовали обычаи… и древние, но вовсе не забытые литовцами боги! Этот молодой воин и сам нынче был как бог. Внук жреца сам стал жрецом, по крайней мере на время… и совсем не ощущал холода. Мускулистый торс его казался красным в дрожащем пламени факелов… красным, как кровь. Воины с суровыми лицами подвели к Вайшнорасу трех юных дев. Босые, в одних тонких льняных рубашках, девушки, однако же, дрожали вовсе не от холода, а от страха. Одна из пленниц плакала, размазывая слезы по щекам, две другие обреченно опустили головы… — Не плачь, девица, – взяв жертву за руку, мягко улыбнулся жрец. Улыбнулся… достал левой рукой нож и, поставив девушку на колени, одним взмахом перерезал ей горло. |