Онлайн книга «Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит»
|
Вот ведь… Ладно бы – собака была, как у других. Без собаки-то пасти – худо. Всюду сам бегай, с кнутом… Что ж, Матьку где искать – понятно. На сочной траве… Она в той стороне и паслась – у оврага… Ну да – так и есть! Вот же змеища! Не корова – гадюка подколодная! — Матька, Матька… Матюшка… А ну-ка, иди-ка сюда… Выгнал! Хорошо – не далеко ушла – вовремя заметил… Ух‑х… Переведя дух, отрок отвязал от пояса плетеную баклажку, да, обойдя овражек, спустился вниз, к реке – водицы набрать… Там хорошо – брод, камешки, вода чистая течет, и ног мочить не надо! Спустился, набрал… И вдруг услыхал шаги! Кто-то пробирался кустами, в обход, не по тропе! Кто-то чужой? Свои-то тропу все знали! Неужто, немцы лазутчика выслали? Так бывало в старые времена… Или – разбойные люди, лесные тати – речная теребень. Здесь, в Приграничье, таких тоже хватало. Разного рода-племени – и словене, и немцы, и литовцы… и эсты да чудь. Приходили, неизвестно, откуда, грабили – уходили, неизвестно, куда… Специально для таких случаев, в Ромашкове боярин Гюрята держал отрядец во глава с воеводою. Чтоб ежели что… Однако ж до Ромашкова-то – с десяток верст. Пока добежишь, доскачешь… Отрядом холопов воинских командовал воевода Дормидонт, Дормидонт Иович. Весь из себя осанистый, важный, Онисими его как-то видал. Говорят, когда-то служил Дормидонт самому Довмонту-князю, но вот снова боярин его к себе переманил. Видать, толковый человек – раз переманили… Или, наоборот – дубинушка стоеросовая, коль князь отпустил запросто! Толком-то про воеводу Онисим ничего и не ведал, разве что знал, что Дормидонт Иович большим был приятелем тиуна Анемподиста. А уж тот – известный всем злыдень! Чу! Отрок насторожился. Почудилось – будто пробирался кто-то, шел по кустам, по старой тропке. Зачем – по старой, когда куда лучше – по новой, да по мосткам? Таился от кого? Аль чужак? Коли так – проследить надо, да старосте или тиуну поскорей сообщить! Правда, коровы еще… Но тут уж не до коров – от чужаков, ясно, добра не жди! Тати лесные, людокрады… а то и немцы-рыцари! Орденские земли недалече – Нарову-речку вброд перейти, а там, считай – рядом. Мужики сказывали, какого только сброда в Ордене нет! И мекленбуржские немцы, и баварские, и датские, и, говорят, из франкской земли! Все на землицу русскую зарятся, ночей спать не могут. Да литовцы еще… Хорошо хоть, князь во Пскове силен – Довмонт-батюшка. Боятся его, уважают. И все ж – кто там шарится-то? Хлестнул коровенку кнутом: пшла отседова! И Ониська бросился в кусты, на старую тропку… Хорошо, сразу не выскочил – споткнулся, едва кубарем в овражек не улетел! Человек тот, что по кустам шел-пробирался, на шум-то и обернулся… Осанистый такой, весь из себя важный. Борода рыжая, глаза же – навыкате, злые. Анемподист-тиун! Боярский управитель. Онисим признал его сразу, и похолодел – хорошо, на глаза не попался! А то б нашел тиун, к чему привязаться. Мол, вот так пастух – за стадом совсем не следит, по кустам да оврагам шляется… А ну-ка, ему, для порядку – плетей! Да – до кровушки, да – с оттягом… Доказывай потом, что коровенку выгонял – поди, попробуй! Вжался отрок в траву, затаил дыхание… Немного постояв, прислушиваясь, Анемподист махнул рукой да торопливо зашагал к реке, к броду. Пару раз оглянулся – видать, и вправду – таился! Верно, на тони решил внезапно нагрянуть – проверить все, поглядеть… Что ж, дело такое… |