Онлайн книга «Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит»
|
— К кому, батюшка-княже? — К зодчему, к Феофилакту… В отличие от того же Новгорода, псковский князь не только вел суд и командовал дружиной, но еще и занимался городским ополчением, а также многочисленными дипломатическими и даже финансовыми и хозяйственными делами – много чего строил, много кому помогал, за что и был уважаем в народе. Свиту Довмонт брал с собой вовсе не для охраны, а ради престижа – уж так полагалось, чтоб князь – со свитой. Иначе что ж это за князь? Что люди скажут? Такие уж были условности. Как малиновые пиджаки когда-то у «новых русских». Проехав по людному рынку, князь свернул к пристани, да, не чинясь, заглянул на ладью купца Акинфея. Слава богу, тот оказался на месте – и вот-вот готовился отплыть… — Господи… Княже! Вот так честь! — Да не кланяйся ты… Нет, нет, ничего не надо – я просто заглянул. Хочу через тебя письмо отправить. Во Владимир, одной… высокородной особе. Есть кто знакомец? Или сам идешь? — Сам я, княже, в Полоцк да в Городно… А во Владимир – торговый гость Отто Венцель из Риги. А еще – сурожец Пьетро Люччини, к себе, в Сурож возвращается, так по пути… Все люди достойные! — Хорошо. Пусть так будет. Вот письмо. Именно во Владимире, а иногда в Суздале или в Ростове и «сидел» нынче князь Дмитрий Александрович Переяславльский, ибо Великий Владимирский стол считался на Руси главным. Так и монголы считали – верховные сюзерены, дававшие ярлык… Правда, говорят, младший брат Дмитрия, Андрей, начала мутить воду… Что ж – всякое бывает… Власть – штука тонкая, и кровное родство тут никогда и никого не сдерживало. Вот и сам Тимофей-Довмонт нынче при власти, управляет Псковом – не один, вместе с выборными посадниками и вечем. Много чего строит, укрепляет границы, воюет, когда надо, и, когда надо, отнюдь не чурается интриг. Вот ведь, уже фактически добился независимости Пскова от Новгорода… что, конечно, пришлось не по нраву новгородцам. Однако – терпели. Довмонт и им в воинской помощи никогда не отказывал, и воеводой был – от Бога! О том и крестоносцы помнили, и литовцы… и новгородцы тоже. С крестоносцами замирились еще лет десять назад, и почти на тридцать лет в Приграничье наступило относительное спокойствие – по крайней мере, крупных сражений не было. Орден воевал в Литве, с князем Трайденом – старым знакомцем Довмонта Тройнятой, можно сказать товарищем с юных лет! Трайден-Тройнята мутил воду в Земгалии, что тогда принадлежала Ордену, и в том литовцы видели величайшую несправедливость. Впрочем, еще толком-то и не сложилось никаких литовцев, а были – аукшайты, земгалы, курши, жемайты – жмудь – и прочие… Обернувшись, Довмонт перекрестился на церковные купола и махнул рукой слуге – подвели лошадь. Усевшись в седло, князь тронул поводья… поехал в Застенье, проведать, глянуть хозяйским глазом, где стены надобно поновить, где башни, а где и новые прясла вытроить. Псков – не Новгород, леса да болота непроходимые от врагов не защищали, на стены была надежда, на дружину верную да самих псковичей. Ополчение псковское тоже князю подчинялось, и периодически Довмонт устраивал проверки, учения… — Поглядим, как там… – обернувшись, бросил князь верному оруженосцу Гинтарсу. Не просто оруженосцу – другу, коему доверял, как себе. За прошедшие годы заматерел Гинтарс, став в крещении Юрием, раздался в плечах, приосанился и нынче мало напоминал юного язычника из диких литовских пущ! Да еще ведь и жениться успел – на дочке боярина Козьмы Косорыла, ныне посадника – ближайшего Довмонтова наперсника и друга. Уж и деток завел, а князь все так и холостовал, о Марье Дмитриевне мечтая… |