Онлайн книга «Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит»
|
Клацнув огнивом, Кирилл Осетров лично зажег факел… Ну, точно – люди! Отроки и отроковицы… Смотрят испуганно, в рванине все, многие – избиты… — Берите нынче меня! – вышла из темноты статная девушка с налитой грудью. Бледное осунувшееся лицо, по плечам – спутанные светло-русые волосы… Красавица! Однако измождена, и видно, что избита… — Меня берите! – девчонка рванула рубаху, без стеснения обнажив грудь. – Вон я какая! Вам хорошо будет, сладко… Не то что с малыми… Их не трогайте, нет… И бить никого не надобно! Все, как скажете сделаю… даже лучше… — Цыц, дева! – властно охладил ее тиун. – Реготовские кто есть? Узники переглянулись. — Да мы все тут реготовские… Почти, – девчонка запахнула грудь. – Будто не ведаете? Ну? Так ведите уж! — А их тут не связывали, – Осетров поднял повыше факел. – И что, бежать не пытались? — Пытались… – негромко отозвались из толпы. – Зденька вон, пыталась… Поймали – избили. Едва жива… — Ничего, – вдруг улыбнулся старшой. – Вылечим… Ну, пошли, чего встали-то? А ты… как тебя? — Граня… — Ты больше, Граня, не заголяйся. Не надо… Кирилл, выводи всех… Как там, снаружи? — Спокойно все. Чужих нет… Так, девы, выходим… Только – тсс! Тихо всем… — Куда нас? – угрюмо спросила Граня. – В Сарай или в Кафу? — В Реготово! – обернувшись, успокоил Кирилл. – А то без вас там сенокосы стоят, что не дело! Кто Господину Пскову будет подати платить? Выходим, выходим… — В Реготово, говоришь? – подскочила к Осетрову худенькая девчонка с изможденным лицом. – Что же, выходит, домой? — Домой, домой, экие вы непонятливые! – уже на улице обернулся, повысив голос, старшой. – Язм есьм Степан Иваныч, княжий сыскной тиун, а это все – мои вои! Те шпыни, что вас украли, будут схвачены и наказаны. Вы же – вернетесь домой. Все! — Так вы не… Родненькие… Слезы хлынули из девичьих глаз. Сразу две – Гранька и Зденька – бросились Кириллу на шею – целовали, плакали… — Родненькие… Неужто – домой? — Ну-ну, не ревите, – Осетров успокаивающе гладил девчонок по плечам. – Не ревите, говорю! Успокаивал. Однако от поцелуев не уворачивался, хоть дома и жена… С докладом явились тут же – как и приказывал князь, именно для того тут и поставленный: покой псковских жителей оборонять, жизнь их и все нажитое! — Ну? – выйдя в горницу, Довмонт запахнул плащ – красивый, темно-голубой, златом расшитый. — Вот, княже, девы! – поклонившись, указал тиун. – Как ты приказывал – все здесь до одной. — Реготовские? — Реготовские. Князь улыбнулся: — Ну, будьте здравы! — Князюшко… Неужто и вправду тако? С ревом повалившись на пол, девчонки исподволь разглядывали князя… Да щурили глаза – словно сиянье волшебное от того исходило. Весь из себя представительный, красивый, важный. Взгляд добрый, но глаза – жесткие, серо-стальные. Длинные светлые волосы до плеч, холеные усики, небольшая бородка, родинка на левой щеке – красавец! Под плащом – длинная верхняя рубаха немецкого сукна, да нарядный наборный пояс. Довмонт! Тимофей! Князь Псковский, чья слава гремела давно от Немецкого моря, Ливонии и Литвы до Новгорода и куда дальше! — А ну, встаньте, девы! Да перестаньте наконец реветь. Я понимаю, что от радости… Гинтарс! Дев накормить да в баню… Потом – за стол. Назавтра каждой дать серебрях на дорогу и сопроводить домой, в Реготово. Хотите домой, девчонки? |