Онлайн книга «Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит»
|
— О чем задумался, господин хороший? Вздрогнув, предатель обернулся – позади стоял… Флегонтий Рыло, почтеннейший негоциант, людокрад и работорговец! Значит, не обознался вчера… — Здрав будь, воевода, – улыбнулся Флегонтий. – Не спрашиваю, каким ветром в Дерпт занесло – все мы судьбою гонимы. Как говорили когда-то гордые римляне – мобились ин мобиле – подвижный в подвижном! — Всегда знал, что ты умный человек, Флегонтий, – Дормидонт кисло скривил губы и потеребил рыжеватую бороду. – Правильно сказал – судьбою гонимы. Вот именно. Рад был повидать, ныне же – пора мне. — Постой! – людокрад без всяких церемоний взял воеводу под локоть. – Мне б с тобой переговорить, Дормидонт Иович. Дело может быть выгодным… — Что ж, поговорим… Эвон, может, на улице? Без лишних ушей. — И то верно, друже, и то верно… Дормидонт не стал отказывать, знал – Флегонтий прекрасно умел делать деньги (на Руси говорили – «куны» или «белки») буквально на всем, не только на торговле людьми. Правда, шел и на риск, бывало… Оба покинули постоялый двор чуть ли не под ручку, как самые лучшие друзья. Встали под березкой. — Мне нужно кое-что вызнать в Плескове, – как всякий деловой человек, Флегонтий Рыло не любил тратить время на предисловия. – У тебя ведь остались там связи… А, Дормидонт Иович? — Ох… сколько уж лет прошло… Вот соваться во Псков – себе на погибель! – воевода категорически не собирался ни за какие деньги (куны, белки, ногаты… даже за «тяжелые» немецкие пфенниги!»). Узнают ведь, обязательно узнают! И что тогда? Как объяснить воскрешение из мертвых? Иное дело – Ромашково… Там тоже узнать могут, но там надо забрать свое! Там риск оправданный, во Пскове же – вилами по воде… Однако интерес Флегонтий проявлял непраздный! Он вообще никогда ничего просто так не спрашивал. — Уж и позабыли меня все… Да и во Псков я не собираюсь, упаси, Господь… Но людишек припомнить могу… Тебе кто нужен-то? — Тех, кто имеет вход в крепость, на стены. Дружинники, тиуны… даже простые слуги сойдут… — Ну-у, простых-то на стены – да и в Кром – и на перелет стрелы не подпустят! Меня вон, тоже не взяли… — Жа-аль… могли бы неплохо заработать… Ладно, пойду… Извиняй, что отвлек… — Да погодь ты! На этот раз уже воевода схватил людокрада под руку и, подозрительно зыркнув по сторонам, понизил голос: — Есть один человек… должничок мой. Сам он, правда, в Кроме не бывает… — Ну-у-у… — Однако знает тех, кто бывает… и очень даже хорошо! Нехлюд-людин, служка в корчме на Горшечной улице… Знаешь, там такой плетень еще… — Знаю! — В корчме той литовское пиво варят… Многие из дружины захаживают. Выслушав, Флегонтий недоверчиво качнул головой: — Нехлюд-людин, говоришь? Ну, хоть так… — Не, господин… Не за так! — Да, понял я, понял… – торговец торопливо достал монеты… – Так что за должок-то? — Двадцать пять кун! — Ого! Так он деньги, стало быть, лю-юбит… Ну, а ты, друже, коли вдруг передумаешь… Справишься обо мне на постоялом дворе у Варвухи. — У пристани который? Ну, на Великой… — Там. Простившись, прохиндеи разошлись в разные стороны. Бывший воевода направился обратно на постоялый двор, выяснять, с кем бы можно добраться до псковского Приграничья, работорговец же зашагал по булыжной мостовой в направлении рыночной площади Дерпта – Юрьева – Тарпату… Да на полпути свернул в узкую кривую улочку, где на первом этаже одного из домов располагалась аптечная лавка. Распахнув дверь, остановился у широкого прилавка, дожидаясь, когда разойдется народ. |