Книга Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход, страница 283 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Хадась! Хадась! Хадась! – закричал колдун, и рука его, направленная на священника, задрожала от напряжения, вытянутый палец начал краснеть.

— Распятаго же за ны при Понтийстем Пилате! И страдавша, и погребенна! – подошел почти вплотную к язычнику отец Амвросий. – И воскресшаго в третий день по Писаниям! И возшедшаго на небеса! И седяща… А-а-а, пропади ты пропадом!

Перехваченный за цепочку крест сверкнул в воздухе сверкающим золотым полукругом и врезался чародею в висок. Тот всплеснул руками и повалился к ногам священника.

Тотчас мир вокруг наполнился шумом и движением, криками, стонами.

— Прости меня, Господи, опять твое распятие осквернил, – широко перекрестился отец Амвросий, повесил крест обратно на шею, а затем, наклонившись, сорвал звезду с груди поверженного чародея: – Не помогут вам бесы ваши безбожные, нехристи!

— Так держать, клянусь святой Бригитой! – весело отозвался Ганс Штраубе, ощущая, как душу захлестывает веселый азарт, рванул из ножен саблю, левой рукой вытаскивая из-за пояса топор.

Оказавшиеся перед ним дикари отдыхали рядом с грудой оружия, а потому успели расхватать щиты и копья, а уж потом ринулись толпой в атаку.

— Строй, жалкие оборванцы, строй держать надо! – Приняв первое копье на скрещенные топорище и саблю, немец поднял древко вверх, пнул ногой нижний край щита, а когда верхний качнулся вперед – тут же резко опустил за него и топор, и клинок, откачнулся от другого копья, попятился, одним взмахом поставленной вертикально сабли смахнул влево сразу три пики. Тут же шагнул вдоль них вперед, пугнул врага вскинутым сверкающим клинком, и под его прикрытием – рубанул понизу топором, которому ивовое плетение, что платок для лэнса. Скользнул дальше, за уже убитого падающего врага.

Дикари попытались развернуться, смешались – Штраубе присел, вовсе исчезая из их вида, откачнулся назад, с силой ударил саблей плашмя сквозь щит, приметившись через просвет в редком плетении. Вскочил, встретил клинком древко, резанул вдоль него. Воин, спасая пальцы, отпустил древко, и прикрыться от топора ему оказалось нечем.

— Эх вы, мямли! Вот супротив шведских копейщиков – это была драка! Я три раза чуть душу богу не отдал! Шевелись, лентяи! Друг друга прикрывайте!

Немец крутился, отшатываясь от дальних выпадов, подныривая под ближние, бил топором прямо сквозь щиты или цеплял им верхний край, оттягивая и коля туда саблей. Несколько раз Штраубе все же нарывался, пропуская то удар палицей по плечу, то укол наконечником в грудь, и даже лишился шлема – но толстый войлок поддоспешника смягчил удары и, скорее всего, на теле от попаданий не останется даже шрама, обойдется синяками.

— Дружнее, несчастные!

Внезапно земля затряслась, дикари прыснули в стороны, и вместо них Ганс Штраубе увидел перед собой распахнутую пасть несущегося на него монстра.

— Satansbraten! – только и успел выдохнуть немец, инстинктивно метнув в эту пасть свой топор.

Чудище дернулось, замедлило шаг, мотнуло головой.

— Помоги, святая Бригита! – Выгаданного мгновения хватило только на то, чтобы подхватить с земли дикарское копье и выставить перед собой, словно встречая атаку латной конницы: острие вверх, конец древка – в землю.

Пасть метнулась к сотнику, и наконечник вошел точно в основание языка, углубившись на пару локтей… До конца Штраубе не досмотрел, поспешно откатился вбок.