Онлайн книга «Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход»
|
— Царицею! – Настя хмыкнула. – Ой, не смеши. — Ну, не царицею, так боярыней. Попомните, подруженьки, с Митаюкой еще наплачемся! И с девками этими… чувствуете, как еще в остроге дело пошло? Авраама покусала губу: — Это ты к чему, Оленка? — А к тому! – не стесняясь подруг, дородная казачка высказала все, что давно уже наболело… впрочем, судя по реакции остальных, не только у нее одной. – Ранее-то как было? Мы себя хоть и не блюли, истинно по-христиански, хоть и грешили, да меру знали – сразу с тремя не гуляли и в постель не ложилися, да и в постели вели себя благостно, безо всякого непотребства… А эти чернавки? Господи, прости и помилуй! Рассказать вам, чего они с парнями нашими вытворяют? Вот ведь нехристи-то! — Так ведь нехристи и есть – язычницы! — Вот-вот – язычницы. А иные же казаки совсем головы от них потеряли… Да что вы, не знаете, о чем говорю? – махнув рукой, Олена неожиданно сникла. – Вы поймите, я не о себе печалуюсь, на мой век, чай, мужиков хватит, как и на ваш. Одначе казачки-то нынче – не те! Что им бабы – сожительницы их языческие – скажут, то и делают, ни единым словом не прекословят! Зачем? А чтоб самим властвовать! — Бабы над мужиками? – недоверчиво усмехнулась Онисья. – Ну, ты и скажешь. — Так язычницы же, колдуньи – ага! — А нас, нас-то они тогда зачем с собой взяли? – Настя вскинула голову, машинально погладив живот. – Бросили бы в остроге – и все. — Не знаю, зачем, – покачала головою Олена. – Думаю, не так явно все, скрытно. Раз уж все от мора-лихоманки спасаются – значит, всем и уходить, никак иначе. К тому же, откуда мы знаем, что там с нами дальше будет? Может, колдуны вернутся, да в жертву нас идолам своим поганым принесут! — Типун тебе на язык! – рассердилась темненькая Устинья, Ус-нэ, до того сидевшая тихо и вовсе не подававшая голоса. Олену она с давних пор недолюбливала, и было за что, да и разговоры о язычниках ей очень не нравились – Маюни-то был язычник, нехристь… хоть и хороший человек, жаль, вот только молод слишком. Ничего – вырастет, дай бог, вернулся бы… Все бы вернулись! — Ты вот к чему все это говорила, Олена? – негромко продолжала Ус-нэ. – Ну, пусть даже и так все… так нам-то что делать? Уйти? А как? Нет. Я-то могу, и Онисья может, а им, – девушка кивнула на Настю с Авраамой, – на сносях, с дитем малым. Не уйти, не-ет. — То-то и оно, что нет, – согласно вздохнула Олена. – Давайте-ко, девоньки, вместе решать, что нам теперь делать? Как казачков из-под сглаза колдовского вывести… кого еще можно. — От девок отвлечь одним только и можно, – хмыкнув, Онисья перекрестилась. – Господи, прости меня, грешную. Самим, что ль, казаков завлекать? Так то неможно, Настя – беременна, Авраамка – с дитем – и жены они замужние… да и мы, чай, не курвищи, хоть и, что говорить, не без греха. — Не-ет, с девами надо что-то другое удумать… — О родных бы напомнить казачкам-то! – Настя вдруг встрепенулась, сверкнула глазами. – О доме… — О доме? — Ну, к примеру, молиться почаще, песни петь. Тут ведь не наше, чужое все, а песня добрая – она и о доме, и о вере напомнит. — А ведь верно. Вот славно-то придумала, Настюха! Пока так и начнем, а уж потом будем смотреть, что еще сделать можно. Ну? – Олена подбоченилась. – Кто какие песни знает? |