Книга Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход, страница 70 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Священник протянул к берегу ладонь:

— Чувствуешь, атамане, какое тепло прет? И свет этот зыбкий… он даже ночью есть, я заметил. Поначалу думал – луна, но вчерась-то пасмурно было. И все равно – свет. Есть, есть там что-то такое!

— Золотое солнце?

— Оно…

Еремеев всмотрелся вдаль, на сияющий волшебным светом горизонт, откуда шло и тепло, неведомое в этих суровых краях со дня сотворения мира!

— А, видно, тут давно так, – обернувшись, молвила стоявшая у борта Настя. – Вон, травища-то разрослась! А еще дерева, папоротники.

В отличие от своих подружек, Настена не любила сидеть в шатре, а совала свой любопытный носик куда ни попадя: вот и сейчас говорила о чем-то с притулившимся рядом Маюни. Остяк отвечал односложно – землю эту он толком не ведал.

— Тут другой народ когда-то жил, не наши. Но по одежде и по виду похожи, я их речь понимаю.

— Что за народ? – заинтересовался отец Амвросий.

Атаман тоже встал рядом – интересно было послушать.

Подросток повел смуглым плечом – он, как и многие казаки, давно оторвал от рубахи рукава – жарко.

— Обычный народ – охотятся, морского зверя бьют, рыбу ловят. Себя называют – ненэй ненэць, а родов у них не как у нас – Пор и Мось – а очень, очень много. Было. Пока сир-тя не пришли.

— Да кто же эти неведомые сир-тя? – не выдержав, воскликнула Настя.

— Так я же говорил уже, – Маюни невозмутимо прищурился. – Сир-тя – колдуны, явились когда-то с юга.

— Про то, что они волхвы, я помню, – усмехнулся отец Амвросий. – Только вот все ли? Чем они живут, как выглядят?

— Про то никто не знает, – юный остяк убежденно тряхнул светло-русой челкой. – Тех, кто знал, сир-тя давно извели, соседей у них нету – вот и некому рассказать.

Волна ударила в борт с такой силой, что Настя едва не улетела в воду, хорошо, атаман успел удержать девчонку – ухватил за талию, чувствуя под тонкой тканью рубахи нежное тепло тела, улыбнулся… Был бы один – поцеловал бы, а так все же сдержал себя – на глазах-то у казаков – негоже!

— Ой! – громко вскрикнула девушка. – Вот это волнищи.

Тут же окликнул атамана и кормщик, показал жестом – мол, надо бы сворачивать к берегу, поискать укрытия от непогоды.

И впрямь ветер вдруг резко усилился, так, что казаки едва успели убрать паруса и мачты.

— Сворачиваем, – распорядился атаман. – Всем на весла – курс к берегу.

Приказ поступил вовремя, мгновенно разыгравшаяся стихия уже играла стругами, словно осенний ветер сухими опавшими листьями, волны били в корму, перекатывались через низенькие борта, обдавали холодными брызгами. Так, не ровен час, и…

— Вон! – обнимающий изогнутый штевень впередсмотрящий Афоня обернулся с радостным криком. – Тут, чуть левее, заводь! Уфф…

Парня чуть не смыло волной, едва отплевался:

— Ох, спаси, Господи!

— Да где левее-то? – озабоченно выкрикнул кормщик.

— Локтей на десять.

Ветер выл уже, налетал, швырял пенными брызгами, рвал с поднятого копья синий вымпел – «за мной» или «делай, как я», атаман велел его поднять первым делом. Исполняя приказ, все восемь стругов повернули разом, разом спустили паруса, заработали веслами.

Заводь – небольшая, заросшая по берегам густыми кустами гавань, представляла собой устье неширокой речушки, вполне достаточно для того, чтобы струги смогли укрыться, переждать.