Книга Земля войны: Ведьма войны. Пропавшая ватага. Последняя победа, страница 288 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Темуедэ-Ни, владелец смерти, всех забери! – выругалась про себя Митаюки.

Ну, вот он, посланец. Интересно, какие вести принес?

Заскрипел, опускаясь, подъемный мост – вот уж само по себе чудо, как и многие вещи бледнокожих!

Посланец оказался не один, вся-таки славный Тарахад не какой-нибудь там захудалый вождишка, а практически единственный – под зорким присмотром казаков, точнее – Митаюки – властелин довольно большого города Пы-Ямтанга, столицы народа «нуеров», вновь возрождавших свое былое могущество с помощью великих белых друзей.

Трое воинов – один, в украшенной золотыми воинскими амулетами куртке из кожи шипоноса, с палицей из драгоценного нефрита на поясе – старший, двое других совсем еще сопляки лет шестнадцати – при нем. Не для охраны – кто осмелится напасть на могущественных ныне «нуеров»? – для почета.

— Славный белый вождь Матвей-нэ-ка! – стукнув себя кулаком в грудь, гонец поклонился, следом за ним отвесили почтительные поклоны и сопровождавшие его воины. – Великий и почтеннейший Тарахад, наш вождь, да будут благословенны к нему боги, шлет тебе свой поклон.

— Великий Тарахад приветствует тебя, – рассеянно перевела Митаюки.

Так и не выучивший язык сир-тя – все недосуг! – Матвей Серьга улыбнулся:

— И вождю вашему, славному Тарахаду, моему другу, здраву быть во веки веков!

Ведьмочка перевела и это, а, услышав важное известие, внезапно запнулась, задумалась – переводить ли так, как сказано, или лучше переврать?

Посланник принес весть о больших лодках с белыми облаками парусов, что объявились вдруг при впадении реки Ямтанг в Великое Холодное море. Митаюки прекрасно поняла, о чем, вернее, о ком, шла речь. Ну, конечно же из острога выслали струги, а, может, и сам атаман Иван с ними явился! И это было плохо, очень плохо, это могло помешать далеко идущим планам колдуньи… Солгать? Срочно придумать что-нибудь, утаить весть? Не выйдет. Если б раньше, еще по осени, тогда и вышло бы, а сейчас… слишком уж тесно многие молодые казаки общались со своими воинами, слишком многие слова уже понимали. Вот и сейчас казацкая молодежь принялась радостно переглядываться, лица их озарили улыбки. Видать, бледнокожие парни вполне уяснили суть.

Пришлось уж переводить, как есть, и тоже изобразить на лице радость.

— Струги, говоришь? То наши… – Серьга просиял и тут же нахмурился. – Что же, гонцы-то до отрога Троицкого не добрались, выходит?

— А я же тебе говорила, любый, – немедленно парировала Митаюки-нэ. – Надо было по весне еще парочку парней послать.

Уж кто бы говорил, только не коварная чародейка! Умом да хитростью сию деву не обидели боги, вот и смекнула коварная атаманова женушка, что казаки явно захотят весть о себе подать – задержались, мол, но к осени будем. Сама же это и предложила, сама же и воинов быстроногих для пути дальнего выбирала… ни один, конечно же, не дошел. Теперь вот и думала Митаюки – а не поторопилась ли? Может, и лучше бы было, кабы вестники до острога добрались? Мол, все хорошо у славного Матвея Серьги, к зиме следующей, Бог даст, явимся, или носильщиков с добычей пришлем. Тогда, может, и не полоскались бы сейчас у реки Ямтанг паруса казацких стругов – уже чужих! Да-а… не всегда по-умному рассудить получается, не всегда тут же сразу, как надо, сообразишь. Ладно, что уж теперь переживать-то? Что сделано, то сделано, в прошлое, увы, не проникнешь, не исправишь. Надо сейчас, в настоящем, решать!