Онлайн книга «Новая жизнь»
|
Гость опирался на трость, постукивая ею по сапогу, и лениво беседовал с Аглаей, которая, теребя фартук, отвечала сбивчиво, явно напуганная. — Иван Павлович, голубчик! — протянул он. — Я уж думал, в этой глуши вас не сыскать. Не откажите в минутке, потолковать надо. Артём стиснул кулаки. Последнее, что сейчас хотелось, так это разговаривать с этим типом. — Алексей Николаевич, — ответил он холодно. — Чем обязан? У меня дела в больнице, сами видите, не ждут, так что по возможности… — Ох, Иван Павлович, дела, дела, — перебив Артема, протянул он, качая головой, словно сочувствуя. — Понимаю, докторская ноша тяжела. Больные, язвы, сифилис… — Гробовский чуть прищурился, его улыбка стала шире, но глаза остались ледяными. — Слыхал, слыхал, вы тут с народом о чистоте беседуете. Похвально! — Вы об этом хотели поговорить? Гробовский сделал шаг, сокращая дистанцию. — Знаете, Иван Павлович, — он понизил голос, — чистота и санитария — это хорошо. Но вот что я вам скажу. Не все болезни от грязи. Некоторые… от мыслей дурных. От идей, что в головы лезут. Вот, к примеру, Анна Львовна Мирская. Учительница, барышня умная, резвая. Однако ж эта ее резвость может много кому бед сотворить. Не замечали за ней чего… необычного? — Не замечал. Анна Львовна учит детей, книги читает. Что в этом необычного или плохого? Гробовский хмыкнул, его тонкие пальцы легонько постучали по набалдашнику трости. — Ну, Иван Павлович, неужто вы так просты? Или пытаетесь показаться таким? Вы очень умный человек. И думаю все прекрасно понимаете. — Что я должен понимать? — теряя терпение, спросил Артем. — Барышня-то не только Пушкина читает. Слыхал, она с народом шепчется, о «земле для всех» говорит, о «справедливости». А такие речи, знаете ли, до добра не доводят. Говорят, вечера особые в школе проводит. Он пристально посмотрел на Артема, пронзая того взглядом. «Вот ведь клещ!» — подумал парень, с трудом выдерживая этот буравящий взгляд. — В Липках, поди, слыхали, амбар разнесли? — продолжил Гробовский. — Бунт, жандармы… Жертвы людские есть. Одному жандарму по голове съездили колотушкой. Разве это хорошо? У него дети, у него жена, а его — колотушкой. Еще не известно выживет ли. А всё от таких вот «учителей». Неужто не боитесь, что и в Зарном искры полетят? Вы же доктор, за людей стоите. Помогли бы нам, а мы бы… защитили вас. И больницу вашу. «Ишь куда клонит! По больному бьет, за больницу беспокоиться». — Бунты? Тут? — улыбнулся Артем, пожав плечами. — В Зарном мужики в трактире сидят, а бабы за детьми смотрят. Какие искры? А Анна Львовна… мы с ней про другое беседуем. — И про что же? — оживился Гробовский. И тут же вновь растянулся в тонкой улыбке. — Ох, Иван Павлович, скромничаете. Да поймите же вы, что я вам не враг. Я друг. «С такими друзьями и врагов не нужно!» — Ведь вы человек заметный. С Субботиным, говорят, не поладили? Сын его, Аристотель, на вас зуб точит. «Гляди-ка, и это знает!» — А мы ведь могли бы… уладить разногласия. Становой наш друг, слово скажет — и Субботины вас не тронут. Только помогите нам с Анной Львовной. Пара слов в неделю — кто с ней видится, о чём шепчутся. Пустяк, а вам покой. И больнице вашей — поддержка. Лекарства, скажем, ртуть для ваших… язвенных. Пилюльки там всякие. |