Онлайн книга «Новая жизнь»
|
— За нашу борьбу! — За борьбу! — Товарищи! — учительница, похоже, была в этой подозрительной компании за главную. — Очередное заседание зарской ячейки партии социалистов-революционеров считаю открытым! Приглашенный — Иван Палыч… врач… ну, вы знаете… Итак, сегодня обсуждаем работу Виктора Михайловича Чернова — «Международный социализм и война». Надеюсь, все прочли? Прочли, похоже, все ибо тут же пустились в самые пространные обсуждения, словно школьник, галдя и перебивая другу друга: — Да это же оборончество! Самое настоящее оборончество! А где же, товарищи, интернационализм? — А вы не забыли о социализации земли? — А Дума? Зачем же мы вышли из Думы? — Террор! Хлесткий революционный террор! Вот о чем мы забыли, товарищи! — Ага, террор… Вы еще Азефа вспомните! Он и террор, он и охранка! — Ну и зачем этого подлеца вспоминать? От идей как-то незаметно перешли на личности, всплыли какие-то неизвестные Артему фамилии — Брешко-Брешковская, Спиридонова, Гершуни, Чернов… А вот пошли и известные: Пришвин, Бианки, Грин… Неужели — те самые? Керенский еще… Этот тот, что ли, который «в женском платье»? — Керенский — предатель! — горячился пижон Заварский. — Он же нарушил Устав! Пробрался в Думу, к «трудовикам»! Ну, как так можно, товарища? Предать партию… — Ничего Александр Федорович не предавал! — Анна Львовна яро вступилась за Керенского. — Да, мы должны использовать и легальные методы! ЭсДеки же используют — и правильно! — Ну и где сейчас эти ЭсДеки? Где их РСДРП? Большевики, меньшевики и прочие… — пафосно выкрикнул пижон. — Ленин где, Мартов и все прочие? В Швейцарии, во Франции, в Польше? Сидят и носа не кажут! А вы говорите — Дума! — Меньшевики, между прочим, в Думе! — резко возразила Мария. — Их там пятнадцать процентов! — И больше половины — «трудовиков и прогрессистов». По сути — наших! — Анна Львовна гордо вскинула голову. — Да вы, девушки, центристы, как я погляжу! — еще больше распалился каторжник. — Говорите — в Думе? Ну, и где закон о социализации земли? Об отмене привилегий? О демократии? Где? — Не все так быстро, Иннокентий! — Мария тоже вошла в раж, щеки ее раскраснелись, заблестели глаза. — Для социалистического переустройства в России еще не созрели условия! А значит, нужен союз, коалицию с либеральными партиями. Быт может, пусть пока конституционная монархия! Православие! Национальная культура! — Браво, Машенька! — зааплодировала Анна Львовна. Заварский аж взвился: — Монархия? Да вы понимает, о чем говорите? Да я… я даже не знаю… — А ну-ка цыц! — учительница хлопнула ладонь по столу. — Этак в горло друг другу вцепимся, товарищи социалисты-революционеры! Объявляется перерыв — танцы! Иван Палыч, поможете мне принести граммофон? Фисгармония, увы, не настроена… Так, Иван Палыч — поможете? Ну, еще бы не помочь! Такой-то красавице! Ух, какая она здесь… боевая! Хм… Недаром ее сам Субботин побаивается. Принесенный из комнаты Анны Львовны граммофон был тожественно водружен прямо на фисгармонию. Золотом блеснула труба. Здесь же, рядом сложили и пластинки — «Граммофонъ», «Пате», «В. И Ребиков», «Сирена», «Стелла»… Господи, сколько граммофонных фирм! Артем с интересом разглядывал раритеты. Артисты все больше были незнакомые: Юрий Морфесси, Варвара Панина, Владимир Собинин, Мария Эмская… |