Книга Новая жизнь, страница 96 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Иди, Анна, — сказал он тихо. — Я в трактир. Надо знать, что там. Не задерживайся тут. И… спрячь все, что нужно.

Анна кивнула, её коса качнулась, и она, взяв мальчика за плечо, повела его в класс.

Идя к трактиру, он ругал себя за то, что не настоял на разговоре с Анной раньше. Ведь тоже подумал, что Заварский красуется перед Анной, распушает хвост. А оно вон как все оказалось…

Трактир Субботина гудел, как улей. Толпа — крестьяне, возчики, пара казаков — гомонила у входа, а запах самогона и пороха висел в воздухе. Артём протолкнулся внутрь. За стойкой, где обычно орали пьяные, теперь суетились люди: половой носил вёдра с водой, а баба в платке вытирала пол, где алели пятна. Субботин, бледный и злой, стоял в углу, его руки дрожали — ломка не отпускала. Увидев Артёма, он оскалился, но промолчал.

К Артёму подошёл какой-то потный и встрёпанный мужичок, имени которого доктор не помнил.

— Иван Палыч, беда! — сказал мужичок, вытирая лоб. — Стреляли тут, в трактире. Бандиты, видать, в засаде были.

— Много убитых? — спросил Артем, вспоминая слова Аглаи.

— Один — пристав, его унесли, а раненых — двое.

— Кто?

— Виктор Иваныч Чарушин, из земской управы который, в живот его срезало. А второй Иван Пахомыч, староста наш, того в ногу — его в комнату оттащили, стонет.

Артём нахмурился.

— А генерал-губернатор? — спросил Артём. — Парфенов где?

— Целёхонек я, Иван Палыч! — воскликнул сам Парфенов, выглянув из другой комнаты. — Бандиты, дурни, меня за шофёра приняли — я же в кожанке своей, в очках-консервах был. По машине палили, по Чарушину с Кругликовым, а меня не тронули, хех! Ребята местные разогнали их, но никого не поймали. Сгинули, черти!

Подозрения подтвердились. Заварский или его студенты — Николай, Степан, Юлий — перепутали цель. Их «революция» обернулась кровью, но не той, что они хотели. Не предусмотрели такого поворота.

Артем кивнул Парфенову, его лицо осталось спокойным, но внутри всё кипело.

— Федор Алексеевич, можете помочь?

— Помочь? — Парфенов рассмеялся, но как-то нервно, было видно, что просьбы ему уже начинают надоедать. — Иван Палыч, тебе палец в рот не клади — руку откусишь! Своего не упускаешь — уже опять что-то просишь!

— Я не себе. Помогите на машине раненных в больницу отвезти.

* * *

Чёрный автомобиль урчал, пробираясь по разбитой дороге в больницу. Фёдор Алексеевич сидел за рулём, его кожаная куртка и очки-консервы придавали ему вид заправского автомобилиста.

«В таком костюме и вправду спутать легко», — отметил про себя Артем, украдкой поглядывая на генерал-губернатора.

На переднем сиденье мычал Кругликов, прижав к простреленной ноге платок. На каждой кочке староста морщился от боли, старался не упасть достоинством в глазах генерал-губернатора, но каждый раз не выдерживал, вскрикивал и довольно грязно выругивался.

Виктор Иваныч Чарушин лежал на заднем сиденье. Артем держал его, прижав к ране чью-то рубаху.

— Ну, господа, — сказал вдруг Парфенов, весело хохотнув, — в Зарном у вас не соскучишься! То пожар, то стрельба! Прямо фронт, а не село. Ещё бы немец зашел, и полный комплект!

Чарушин, несмотря на боль, выдавил слабый смешок, но тут же закашлялся, его рука сжала живот. Кругликов, скрипя зубами, буркнул:

— Ваше высокопревосходительство… бандиты, черти… Чтоб их… Никто ведь не ожидал… что так оно все… жулики!