Книга Санитарный поезд, страница 62 – Андрей Посняков, Тим Волков

Подойдя, военные вежливо кивнули доктору и сестричке.

Аристотель же тут же поднялся на ноги, застегнул на все крючки шинель и, надев шапку с кокардой, отдал честь. Козырнув, офицеры разом повернулись и направились к выходу из вагона. Пожав руки доктору и коменданту, Субботин зашагал следом. При этом никто не сказал ни слова.

— Смотрите, смотрите! — первой к окну бросилась Женечка, а за ней и все остальные.

Поезд стоял в чистом поле, за которым синел смешанный лес. Межу лесом и железнодорожными путями виднелась накатанная дорога, подходящая почти к самым рельсам. На дороге стояло два автомобиля — шикарный лимузин с чёрным лаковым кузовом и броневик с пулеметной башней.

— «Руссо-Балт» — Эс — двадцать четыре — сорок, — в полголоса прокомментировал Сидоренко. — Мотор — сорок лошадиных сил!

В сопровождении офицеров Аристотель Субботин подошел к лимузину. Капитан открыл дверь. В салоне кто-то сидел, дожидался. Шикарные усы, очки с модной металлической оправе. Сверкнул золотом генеральский погон.

— Сам Рузский! — узнав, ахнул комендант. — Николай Владимирович Рузский… Генерал, командующий Северным фронтом. Ничего себе — родственничек!

Генерал сделал приглашающий жест. Субботин спокойно уселся рядом. Хлопнула дверь, заурчал двигатель. Обе машины быстро скрылись из виду.

Москва встретила санитарный состав шумом и суетою. На пощади, перед Виндавским вокзалом уже дожидались большие санитарные автомобили. Иван Палыч даже бы сказал — автобусы.

Раненых оформляли полдня. Медицинские карточки, вещевые аттестаты — всё требовало тщательности и не терпело спешки. Иван Палыч извёл три пузырька чернил, и его чёртов коллега Завьялов — ничуть не меньше. Начмед Глушаков носился по всему составу, выбегал на перрон, ругался, снова забегал в штабной вагон. Что-то там не сходилось по описи, то ли полотенца, то ли матрасы, и придирчивый тыловой чиновник, узколицый, плешивый, с венчиком седоватых волос, нехорошо щурился и ничего подписывать не хотел… Особенное недоверие его вызвала «Справка о захоронении санитара Михаила Бублика»…

Лишь только ближе к вечеру все раненые, наконец, были устроены по госпиталям. Последними забрали самых лёгких, уже выздоравливающих. В том числе и юную мамочку Марину. Ох, как та была благодарна! Впрочем, не только она… Юная девочка Александра, дочь Марины, оказалась звонкой и спать солдатам не давала.

— Спасибо вам, Иван Палыч! — прощаясь, раненый санитар Константин Бердников едва не пустил слезу. — За ногу спасибо… и вообще, за всё. Бог даст, свидимся. Я обязательно в наш поезд попрошусь!

— Выздоравливая, Костя, — улыбнулся доктор. — Если обратно к нам — будем рады… Санитары нужны!

Да, с санитарами образовалась проблема. Из пяти положенных по штату санитаров в поезде осталось трое, нужно было срочно искать замену, иначе весь груз мужских забот упал бы на хрупкие плечи сестёр милосердия.

— Поеду к тыловикам, что ж, — выходя из вагона, Глушаков устало вздохнул и вытащил папироску. — Бумаги все привезу, объясню… Может, кого и выбью.

— Может — с вами? — предложил Иван Палыч. — Чем смогу — помогу.

Закуривая, начмед неожиданно рассмеялся:

— Да чем ты там поможешь-то, Ваня? Там же это, сам знаешь — бюрократизмус! Так что в этот вечер советую отдохнуть. Но… не шибко! А то, знаешь, бывали кое с кем случаи… В театр с сестричками сходи или в синематограф, тут рядом, на Мещанской, есть. А на Сухаревке да на Сретенке — театрики… Ой, Иван Палыч, ты в Москве-то бывал?