Онлайн книга «Санитарный поезд»
|
Что вы плачете здесь, одинокая глупая деточка Кокаином распятая в мокрых бульварах Москвы! — с чувством продекламировал новый знакомец. — Ну, афиши ещё по всему городу… Неужели, не видали? Ах, да, вы ж всё время в пути. Тогда я вам советую сходить на выступление! Знаете, где театр миниатюр господина Арцыбушева? А ведь заинтриговал! Сестрички, словно охотничьи собаки, тут же встали в стойку. Ну, интеллигентные же женщины — не чужды современному искусству. Что ж, после Чаплина поймали извозчика… «Поэзо-вечеръ Игоря Северянина» — кричала афиша со стены. Рядом висела другая: «Печальныя песенки А. Н. Вертинскаго»… Песенки действительно были печальные. Как и сам артист. Он появился, возник, словно бы ниоткуда, в мертвенном свете лилово-лунной рампы. Худой неврастеник в костюме Пьеро, с выбеленным гримом лицом… Посланник иного мира… Встал… вытянул руки… запел, грассируя и растягивая слова… Где вы теперь, кто вам цАлует пальцы? Куда умчал ваш китайчонок Ли? Иван вдруг поймал себя на мысли, что песенку эту он хорошо знает… по крайней мере — первый куплет… Где-то уже ее слышал… где? Ну да! Так ведь… — Вы, может быть, ещё любили португальца… — Ого, Иван Палыч! Вы подпеваете? — восхищенно прошептала Женечка. — Знаете эту песню? Откуда? — Классику надо смотреть! «Место встречи изменить» нельзя называется… — «Место встречи…» Не, я такой фильмЫ не видела… На сцене еще стояло два баула. Один — черный, другой — белый. Зачем — непонятно, но, служитель их периодически переставлял. Наверное, для антуража! — Посвящается Вег-ре Холодной. Г-русской актг-риссе… — Ах, где же вы, мой маленький кг-реольчик… После концерта вся компания вышла потрясённой. — Ах, надо же — так! — покачала головой Серафима Петровна. — Вот ведь и голоса-то никакого нет… А как берёт за душу! Особенно — «Креольчик»… Ах, Вера Холодная, ах… — А костюм какой? — Пелагея Демидовна сняла песне. — И баулы эти… Хорошие баулы, крепкие — у меня папенька кожевенник, я разбираюсь. Чёрный и белый! Акмеизм! — Символизм, Пелагея Демидовна! — поправив, Женечка тут же сбилась. — Или этот… футуризм. Ой! В следующий раз на Маяковского надо. — И на Блока! — улыбнулась Серафима Петровна. — И на Блока! — хором повторили все. * * * — А мы, между прочим, вчера на «Пиковую даму» ходили! Гм… кое с кем, — не удержавшись, похвастался на следующий день администратор Ефим Арнольдович. Иван Палыч улыбнулся: — А мы — на Вертинского! — А кто это? — О-о! Комендант поезда Сидоренко вчера вечером встречался с бывшими однополчанами и нынче выглядел помято. Ждали начмеда, и тот не преминул появиться, правда, не точно к восьми, как было назначено. Отдав распоряжения, Трофим Васильевич устало потянулся к графину… увы, пустому — выхлебал Сидоренко. — Вот… воды даже нет… — неизвестно, кому пожаловался Глушаков. — Эх… нам бы сегодняшний день пережить… Ладно, пойду встречать ревизию. Все остальные — по расписанию… Ну, вы знаете… День, как и предупреждал начмед, прошёл в полной суматохе кутерьме, которой всё же удалось придать видимость хоть какого-то порядка. По крайней мере, бинты и вату в кухонный вагон не загрузили, и не таскали продукты в перевязочный… — Па-аберегись! По платформе (а санитарный поезд загнали на самую дальнюю) деловито сновали грузчики с тележками, подъезжали какие-то подводы и даже грузовики. Принимали, пересчитывали, расписывались — грузились… |