Книга Земский докторъ. Том 4. Смутные дни, страница 110 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Вот именно. Для этого он морфий этот и стащил — чтобы боль снять. Укольчик — и побежал. Объявить в розыск его нужно. Он не дурак, в самое болото лезть. Толковый был агент, хоть и спёкся. Я за то, что ушёл. С Сильвестром, поди, или его людьми сейчас.

Доктор спорить не стал, хотя и понимал — с теми ранами, что у него были и убежать… Нет, не убежит далеко. Вон и тина чуть поодаль разворочена и взбаламучена. Чувствует сердце — добегался Якимка. Нашел свое пристанище тут, в болотах. Бесславная смерть жулика.

Долго оставаться тут не стали — нужно было уже собирать детей. На удивление возвращение организовали сами дети — старший Василий скомандовал сбор, распределил задачи и вскоре дети засуетились. Кто сложил палатки, кто — вещи, кто — продукты. Уже через час все было упаковано в сумки и аккуратно уложено в телегу.

— К возвращению готовы! — скомандовал Вася.

— Тогда — на телегу! — отдал приказ Гробовский.

Детей привезли в Зарное ближе к вечеру. Но отдохнуть не получилось. Сначала проследили, чтобы никто не потерялся и каждый вернулся к своим родителям. Потом отвезли на склад вещи. И когда уже хотели наконец поехать по домам, как по пути попался Чарушин. Он остался в Зарном после концерта Холодной и Северянина и все никак не мог уехать в город. Приветливые жители в благодарность за такое чудо (они считали, что это именно он походатайствовал о том, чтобы привести таких высоких звезд в село) поили его самогоном и отбивали ему поклоны, расхваливая.

— Иван Павлович! Алексей Николаевич! — увидев старых знакомый, растянулся в улыбке Чарушин. — А вы чего такие уставшие? Пойдёмте, я тут с такими людьми хорошим познакомился. Чаю попьем.

Доктор вежливо отказался.

— Виктор Иванович, устали — детей с лагеря вывозили, за целый день набегались. До дома бы да в кровать.

— А чего именно вы, а не Рябинин? Его же затея. Сам он тут ошивается.

— Тут? — насторожился Иван Павлович.

— Ну да, — кивнул Чарушин. — Видел его.

— Где? — в один голос спросили Гробовский и доктор.

— Так это… в школе.

— В школе?

— Точнее на улице! — задумался Чарушин. — Недавно. К себе в комнату пошёл, при школе. Весёлый такой. Я говорю как дела? А он говорит, дела в городе уладил, все в порядке. А что, стряслось что-то?

— Стряслось, — буркнул доктор, оборачиваясь к Гробовскому. — Алексей Николаич, Рябинин здесь! В школе! Бежим!

Рванули, даже не попрощавшись с Чарушиным.

Домчавшись до школы, бросились к дверям. Коридор был пуст. Доктор, задыхаясь, толкнул дверь комнаты Рябинина и первым заскочил внутрь. Комната оказалась пуста, причем полностью: ни самого Рябинина, ни его вещей. Голая кровать, пустые ящики, вывернутые наружу. Окно открыто, занавеска колыхается на ветру.

И только на столе лежал увесистый том «Истории родного края», открытый на главе про село Зарное.

«Издевается, — подумал доктор, глянув на книгу. — Специально оставил, в насмешку. Из библиотеки взял…».

— Ушёл! — выдохнул Гробовский, оглядывая комнату. — Забрал всё, гад.

Доктор, стиснув кулаки, кивнул.

— Уехал, не иначе. Почуял, что сели на хвост. Эх, нужно было раньше его…

Для надежности даже обыскали комнату и заглянули под кровать. Пусто. Даже пыли нет.

Доктор, потирая переносицу, выдохнул.

— Удача была так близко.

— Не переживай, Иван Павлович. Не ты в этом виноват. Рябинин оказался хитрым лисом, я бы даже сказал стратегом. Вон как все придумал ловко, и с госпиталем этим, и с театром, и с лагерем. Далеко пойдет в преступном мире. И сдаётся мне, что мы о нем еще услышим.