Книга Земский докторъ. Том 4. Смутные дни, страница 37 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Ладно, — нехотя выдохнул Иван Павлович. — Схожу сегодня к Игнату в мастерскую, посмотрю что и как.

— Отлично!

* * *

Ближе к обеду телеграммой срочно вызвал к себе Чарушин, пришлось собираться, ехать. Иван Павлович уже успел несколько раз пожалеть, что согласился на эту комиссарскую службу — спокойно сидеть на месте явно не получится, сплошные разъезды.

Припарковав «Дукс», Иван Павлович направился к зданию Совета. Хотелось верить, что повод для вызова не был печальным.

Чарушин был задумчив и даже чаю не предложил — сразу же перешел к делу.

— Иван Палыч, рад видеть! — пожав руку, сказал он. — Садись, дело серьёзное, — он указал на стул, сам потирая виски.

Иван Палыч поставил саквояж у ног, сел.

— Что стряслось, Виктор Иванович? Вы по поводу скарлатины в Ключе? Что-то с отчетом не так?

— С отчетом? Нет, он выше всяких похвал! Я, признаться, никогда таких отчетов не читал. Написано все — грамотно, так в газетах не пишут, как ты написал. Я выше отчет передал, ты там бинты просил, думаю организуем, изыщем в резервах. Я по другому делу тебя вызвал.

Чарушин нахмурился, вытащил из ящика конверт.

— Вот, смотри. Бумага пришла не совсем обычная… Да не переживай ты так! Бумага другого толка. Перевод на крупную сумму пришел, чек по предъявлению в банке.

Доктор присвистнул.

— Нам? Для больницы Зарного? Неужели финансирование наконец выбили, Виктор Иванович⁈

— Размечтался! — рассмеялся Чарушин.

— А для кого тогда?

— А вот это придется тебе самому узнать.

— Как это? Вы какими-то загадками говорите.

— Говорил бы понятливей, если бы сам знал в чем дело, — вздохнул тот. — Деньги пришли для какого-то детского госпиталя, перемещённого, якобы в одну из наших деревень. Но название села на конверте не разобрать — чернила размазаны, видно, на почте нелепость вышла. Вот, смотри сам.

Он протянул конверт. Адрес — земский Комитет, для перемещенного, то есть временно переведенного из зоны боевых действий, детского госпиталя № 27, а вот уточняющее село не видно — его закрывает жирная чернильная клякса. Видно почтальон случайно в спешке наляпал, или может еще где поставили помарку. Да так «удачно», что ни одной буковки не видно — ни начала названия села, ни даже его окончание. Гадай теперь. Назначение чека: денежное снабжение.

— Но у нас же нет перемещенных госпиталей в уезде, — резонно заметил доктор, возвращая конверт.

— Вот и я о том же! Но деньги то поступили. И надо разобраться куда их передать.

— А сумма серьёзная?

— Серьёзная, Иван Павлович. Очень серьёзная. Десять тысяч рублей. И спрос с нее тоже будет серьёзный. Если не тем деньги передадим нас живо к стенке поставят. И это я сейчас не шучу. Так что, — Чарушин придвинул конверт ближе к доктору, — разберись с этим. И будь осторожен — потому что на кону не только твоя, но и моя жизнь.

Яркое апрельское солнце, клонясь к закату, весело заглядывало в окна. По сверкающим спинкам больничных коек прыгали яркие солнечные зайчики. Снег уже почтив весь стаял, и лишь остатки его притаились на заднем дворе, у забора, угрюмыми синими сугробами. Дороги подсохли, однако же, не везде — если до города и до более-менее крупных сел можно было спокойно добраться на телеге, то о лесных дрожках сказать такого было нельзя. Таяли, вскрывались, болота, разлились ручьи, так что в тот же Ключ — только в обход и никак иначе.