Онлайн книга «Земский докторъ. Том 6. Тени зимы»
|
— Это чего ж это — не особисто? — Потому как в деревнях-то вместях все — обчеством! — веско пояснила Глафира. — А в город — каждый сам по себе! Никто друг друга не знает. Грабь — не хочу, никто и не затупиться. — Ой, и в деревнях таких полно! Вон хоть тетка Феклистова, трактирщица, — Аглая махнула рукой. — Андрюшка про нее такого понарассказывал… Ла-адно, зря сплетни сводить не будем! Ох… хорошо хоть, Леонид Сергеевич у нас остался. Бедный Иван Палыч! Вот ведь, надо же так сгинуть, пропасть… — Да уж, — согласно покивала Глаша. — Даже и могилки нет. Искали-искали мужики… Так и не нашли тело. Да уж наешь там! Река-то… течение! Да еще и дожди шли… Ладно, пойду я, Агаюшка. Поздновато уже, да тебе покой нужен. Проводив подругу, Аглая вновь уселась за стол. Девушка она была принципиальная, строгая, и, коль уж поставила себе задачу — вечером законспектировать две главы — так уж, кровь из носу… Перо в чернила… тетрадь… — … признаками внутренних болезней являются… Снова стук в окно. Верно, Глафира что-то забыла… — Посейчас, отворю… — войдя в сени, Аглая взялась за засов… И, вспомнив про шайку, на всякий случай спросила: — Глаш, ты? — Это я. Аглая… Открой! — прозвучал из-за двери сиплый мужской голос. — Кто это я? Погодь-ка… Юная женщина зашла обратно в избу, сняла со стены отцовски охотничий «Зауэр» и загнала в ствол загодя снаряженный патрон с волчьей дробью! Многие так и сейчас делали — времена смутные, милиция пока еще разберется… — Так — кто? — Алексей… — Что еще за Алексей… Аглая все же отворила засов. Перед ней стоял небритый мужчина лет тридцати в шинели со споротыми погонами и в офицерской фуражке без кокарды. Исхудавшее лицо, пронзительный взгляд… усики… И улыбка! Знакомая такая улыбка… прям — рот до ушей! Женщина выронила из рук ружье и, схватившись за живот, тяжело опустилась на ступеньку: — Господи… Алексей! Вернулся! — Ну-ну, Аглаюшка… не плачь! Все с тобой в порядке? Да, это был законный супруг Аглаи Федоровны, бывший поручик и бывший штабс-капитан, Алексей Николаевич Гробовский собственною персоною! — Давай-ка в избу… Поднимайся… Ага-а… — Сейчас матушку разбужу! Стол накроем… — Не-не-не! Не надо никого будить! — шепотом предупредил Гробовский. — И свет в избе зажигать не надо. И ты, милая, смотри, не проговорись. Пока все — в тайности! Времена нынче, сама знаешь, какие. Они сели пить чай, и долго — почти до утра — говорили. Алексей Николаевич скупо рассказывал про войну, про фронтовую разведку, об отравляющих газах и о том, как бежали от немцев под Ригой. — А все потому, что в армии-то бардак, помяни мое слово! — допивая чай, Гробовский свернул глазам. — Повсюду солдатские комитеты, офицеров никто не слушает… Ну, как так можно воевать? Никак. Правда, у Краснова, слышал, ввели все же смертную казнь… Встав из-за стола, Алексей Николаевич подошел к висевшей на гвозде шинели и обернулся: — Милая… ножницы у тебя найдутся? — Ну, вот… — Давай… Послышался звук распарываемой ткани… И гость, подмигнув жене, высыпал прямом на стол… золотые монеты! Дюжины две, уж никак не меньше… — Господи… Что это? — ахнула супруга. — Трофей, — скупо пояснил Гробовский. — Каждая монета — двадцать марок. Золотом! Видишь, профиль Вильгельма Второго? Тут и подписано: «Вильгельм, Дойчланд кайзер, кениг фон Пруссия». Это тебе — спрячь! Мало, ли — что как… |