Онлайн книга «Земский докторъ. Том 6. Тени зимы»
|
— Аглая, слышишь меня? Она слабо замотала головой, глаза были закрыты. Иван Павлович резко повернулся к тумбочке, взял тонометр, с силой накачал манжету на ее руке, прильнул к фонендоскопу. Ртутный столбик пополз вверх, зашкаливая за отметку 200. Лицо доктора стало каменным. — Систолическое за двести… Диастолическое… Господи, сто двадцать, — он прорычал это сквозь зубы, срывая манжету. Его пальцы провели по лодыжкам Аглаи, нажали — ямки от отека не сходили долгие секунды. — Моча была сегодня? — Я… я не знаю… — потерянно прошептал Гробовский. — Мы же вместе с тобой были… — Судороги замечал, вчера, или раньше? Хотя бы подергивания? — Иван Павлович оттянул веко Аглаи, глянул зрачок. Реакция на свет была вялой. — Нет, вроде… нет… Не замечал я никаких подергиваний. Иван Павлович, что с ней⁈ Вместо ответа доктор схватил со стола стакан — видимо, Аглая пила воду. Резко плеснул ей в лицо. Алексей Николаевич вскрикнул от неожиданности, но Иван Павлович был неумолим. Он снова потряс ее за плечо. — Аглая! Открой глаза! Она слабо застонала, веки дрогнули. Взгляд был мутным, неосознанным. — Аглая, как зрение? Мелькание? Мушек перед глазами не было? — сыпал вопросами Иван Павлович, уже растирая ей виски каким-то резко пахнущим составом. — Постой… Жа-жаловалась… да, вчера… сказала, в глазах темнеет… — вспомнил Гробовский. — И голова болела? Сильно? — Да! Просила занавесить окно… Иван Павлович отшатнулся от койки. Его собственное лицо покрылось капельками пота. — Ну? — осторожно спросил Гробовский. — Преэклампсия, — произнес доктор хрипло, и слово прозвучало как приговор. — Тяжелейшая. Почечная недостаточность, гипертензивный криз, генерализованные отеки. Сейчас все это перейдет в эклампсию. Судороги, инсульт… послеродовая эклампсия еще страшнее. Она умрет. Оба умрут. — Иван Павлович… — только и смог выдохнуть Гробовский и доктор выругал себя — нельзя было этого говорить вслух. Но больничные навыки не так-то просто истребить, даже пребывая в чужом теле. Но диагноз был точным. Если не поспешить и не принять срочных мер, то… — Мне нужно мочегонное! И сердечные препараты! Сульфат магния, чтобы судороги снять! — Так ведь нет судорог… — Будут! И совсем скоро! Иван Павлович подскочил к шкафу, где лежали препараты, принялся их искать. — У нас их нет, — совсем тихо, одними губами прошептала Аглая. — Черт! — в сердцах выругался Иван Павлович, вспомнив, что недавно и сам делал ревизию запасов. Доктор схватился за голову, делая усилие над собой. Потом резко выпрямился и посмотрел прямо в глаза Гробовскому. Взгляд его был ледяным, профессиональным. — Единственный способ остановить этот процесс — прекратить беременность. Сейчас. Немедленно. Пока не начало кровоизлияние, а почки не отказали полностью. Алексей Николаевич замер, не понимая. — Прекратить? Да ты что… — Алексей Николаевич… — Что ты такое говоришь⁈ Как? Роды вызвать? Но она же не может… — Не роды, — Иван Павлович произнес слова четко и ясно, чтобы не осталось никаких сомнений. — Кесарево сечение. Sectio caesarea. Прямо сейчас. Это не вариант, Алексей. Это единственный шанс. Единственный. Решай. — Да как же… ведь ребенок… — Если все сделать аккуратно, то ребенок не пострадает. — Тогда… — Гробовский тяжело задумался, не решаясь сказать последние слова. |