Книга Маски и лица, страница 42 – Андрей Посняков, Тим Волков

Он вытащил плоскую, потертую флягу из тёмного металла. Отвернул пробку — и в тесное купе тут же ударил резкий, сивушный запах самогона двойной перегонки.

— Отличный продукт! — с деланным восторгом заверил Потапов. — Самогон, да, но чистый, как слеза! У одного знакомого монопольщика приобрёл. Составите компанию?

Запах был настолько ядрёным, что у Ивана Палыча запершило в горле. Он покачал головой, поднял ладонь.

— Благодарю, нет. По служебной надобности еду. Нельзя.

Валдис даже не обернулся. Просто бросил в пространство:

— Не пью.

— О-о-ой! — Потапов сделал театрально-огорчённое лицо. — Да вы что, граждане! В такую даль — и на сухую? Да это же… это против законов гостеприимства! Ну, по глоточку, для сугреву! Погода-то не майская…

— Спасибо за предложение, но все же — нет. Прошу извинить, — повторил Иван Палыч.

Хитрые глазки Потапова забегали от одного пассажира к другому, оценивая, вычисляя. Уловил сталь в тоне доктора, ледяную неподвижность чекиста. Понял, что нажимать бесполезно и даже опасно.

— Ну, как знаете, как знаете… — Он с некоторой обидой закрутил пробку обратно и сунул флягу в карман. — Честь имею. Я, конечно, понимаю… служебный долг, дисциплина. Сам, бывало, при царском режиме в акцизной службе… — Он махнул рукой, словно отгоняя призрак прошлого. — Эх, жизнь! Ну, не пьёте — не надо. Может, тогда поговорим? Скучно же. Вы, я смотрю, люди занятные. — Он прищурился, изучая Ивана Палыча. — Вы, батенька, сильно на медика смахиваете. Я в лицах разбираюсь. А вы, товарищ, — он кивнул в сторону Валдиса, — уж простите за прямоту, сильно на чекиста. Хоть и в шинели рядовой. Осанка у вас… особая.

Валдис медленно повернул голову. Надо отдать должное его выдержки — виду он не подал. Просто взглянул на Потапова. Без угрозы. Просто прямой, тяжёлый, изучающий взгляд, под которым многие начинали ёрзать.

— Ошибаетесь, гражданин, — тихо сказал Валдис. — Я — инспектор Наркомпути. Проверяю состояние вагонов. А вот мой спутник — да, санитарный врач. Едем с ревизией.

— Инспектор… Наркомпути… — протянул Потапов, в его глазах мелькнул неподдельный, живой интерес, смешанный с осторожностью. — Ну, что ж… всяко бывает. А коли ревизия — значит, дело есть. Небось, насчёт этой новой хвори, что с запада идёт? Слухи ходят…

Иван Палыч и Валдис переглянулись. Миг, но Потапов этот взгляд уловил. Он притих, как охотничья собака, почуявшая дичь. Его подвижное лицо стало вдруг серьёзным, хитрость в глазах сменилась на деловую заинтересованность.

— Слухи ходят? — повторил Иван Палыч.

Тот облизал губы, наклонился вперёд, понизив голос до конфиденциального шёпота.

— Да разные, батенька… Вы разве газет не читаете? Да не только в газетах.

— И что же именно говорят? Что там за слухи?

— Слухи? — переспросил он, разводя руками и наигранно хохотнув. — Ох, товарищ… инспектор. Да какие нынче слухи не ходят! То поляки идут, то чума, то ещё какая напасть. Народ напуганный, языки чешут без умолку.

— И все-таки, мы настаиваем.

— Слышал, конечно, краем уха. Говорят, болезнь страшная, человека за сутки в могилу. Что с лёгкими что-то… синеют все. Но кто ж их знает, правда это или бабьи сказки! Я сам не видел, слава Богу. И знакомые мои — люди здоровые, не из хилых. Так что толком-то мне ничего и не известно.