Онлайн книга «Маски и лица»
|
— Ой… — на миг задумалась Анна Львовна. — Наверное, не стоит их смущать… Пойдем лучше джаз послушаем! — Па-а-ашли! Немного посидев на террасе у летнего театра, супруги отправились в павильон с прохладительными напитками… Где нос к носу столкнулись с Ивановым! И с его юной спутницей в белом ситцевом платьице. — Здравствуйте, Валдис! — Здравствуйте… Э-э… Это вот — Машенька… моя знакомая. — Очень, очень приятно! — заулыбалась Анна Львовна. — Маша, платье ваше… очень вам идет! — А у вас платье вообще! Очень красивое, да, — девушка улыбнулась в ответ. — Видно сразу — на заказ! А мы тут с Валдисом… — Эгхм… — кашлянув, Иванов с надеждой взглянул на доктора. — Может, пива по кружечке? — Вот они, мужчины! — поправив шляпку, засмеялась Аннушка. — Ну, вы пейте, а мыс Машей пока на выставку сходим… Там Коровин, Серебрякова! И вы потом прямо туда идите… Маша, вам кто больше нравится, Коровин или Петров-Водкин? — Ну-у… Вообще, я картинки люблю! Сходим! Проводив девушек глазами, Иван Павлович пристально посмотрел на чекиста и выдавил из себя лишь одно слово: — Ну? — Из наших кто-то, — коротко отозвался Валдис. Из этого его ответа сразу же стало ясно, что самоубийство блатного авторитета Пахома — никакое не самоубийство! Главаря банды убили, причем убил кто-то из сотрудников внутренней тюрьмы ВЧК, расположенной в подвале особняка на Большой Лубянке. — И что, совсем нет следов? — негромко поинтересовался доктор. Сделав глоток, чекист вытер губы: — Отчего же нет? Есть! Некий надзиратель по фамилии Хоменко. Заступил на смену… И самовольно ушел незадолго до рассвета. — Как ушел? — Ну, ключи-то у него были… мы ломанулись было по месту жительства, да поздно! Птичка-то уже улетела… Теперь ищи! Вздохнув, Иванов покачал головою: — Эдмундыч осерчал, ругался по-польски. Потом сказал, что всю смену уволит! Ну, и нас с Максимом в отпуск прогнал… на день. Так, что завтра начнем… — Так ты думаешь этот вот Хоменко… — поднял глаза доктор. Валдис повел плечом: — Так, как ни крути, больше некому. Хоменко и доступ в камеру имел, и алиби у него нету… Как и самого его! Да и то еще типус оказался — мутный! Бывший эсер, его Блюмкин на работу рекомендовал… Сейчас вот сидит, отписывается. — А дома? Ну, у Хоменко этого? — забыв про пиво, спросил Иван Палыч. — Дома — глухо. В коммуналку он недавно заселился, с соседями не знакомился. Нелюдим! — Н-да-а… ситуация… — доктор задумчиво потянулся за кружкой. — Я так полагаю, живой Пахом представлял угрозу только для Потапова! — И я так считаю, — согласился чекист. — Только вот к Пахому счеты у многих имелись. Иван Палыч потер переносицу и хмыкнул: — У многих-то — у многих… Только вот не у каждого прикормленный надзиратель в ЧеКа! — Так… — вздохнул Валдис. — Завтра с утра у тебя соберемся — подумаем. Я уже шефа предупредил. — У меня не выйдет, — сделав глоток, доктор покусал губы. — Нарком на два дня в отгулы прогнал. — Тогда на Арбате, в пивной… Допив пиво, приятели переглянулись и зашагали к Большому летнему театру. Именно там располагалась художественная выставка. Барышень они нашли уже в конце зала. — Ну, как вам? — взяв жену под руку, улыбнулся Иван Павлович. — Великолепно! — Анна Львовна сверкнула глазами. — Маше, вон, тоже понравилось. Верно, Машенька? |