Книга Земский докторъ. Том 10. Улыбка мертвеца, страница 27 – Андрей Посняков, Тим Волков

— И Егор туда ходил? — спросил Петров.

— Ходил, — вздохнул сосед. — Я его спрашивал: «Ты чего туда попёрся, Егор? Не ровён час…» А он говорит: «Аннушка там». Я говорю: «Да где ж Аннушка? Её на новом кладбище схоронили, при церкви». А он молчит и улыбается так… странно. Я уж думал, не рехнулся ли с горя.

Петров переглянулся с Березиным.

— Цветы он туда носил, — добавил сосед. — Да не какие-нибудь. Черные лилии! Видали такие? Ему кто-то с германской стороны луковицы привез. Ох как местные бабки завидуют ему. Я видел, у него в руках цветы были. Обычно-то он на новое кладбище ходил, к Аннушкиной могилке. А тут — на старое. Зачем? Не пойму.

— А больше никто к нему не приходил в последние дни? — спросил Петров, возвращаясь к делу. — Может, какие-то незнакомые люди?

Сосед снова наморщил лоб, задумался. Потом кивнул, но как-то неуверенно.

— Был один… Неделю назад, а может, чуть больше. Поп приходил.

— Поп? — оживился Иван Павлович. — Какой поп? Откуда?

— А кто ж его знает? — сосед развёл руками. — Обыкновенный поп. В рясе, с крестом. Я издаля видел. Стоял у калитки, с Егором разговаривал. Недолго так, минут пять. Потом ушёл. А Егор после того разговора… — сосед запнулся.

— Что?

— Да вроде бы спокойнее стал. Я тогда ещё подумал: батюшка, видно, утешил. Духовную беседу провёл. Оно и правильно, человеку в горе без церкви никак нельзя.

— Вы лица его не разглядели? — спросил Березин.

— Да какое там, — махнул рукой сосед. — Вечером дело было, сумерки уже. Рясу вижу, бороду вроде, а лица — не разобрать. Да и не всматривался я. Поп и поп, мало ли их тут ходит?

— А из местных священников кто-нибудь к Егору заходит? — спросил Петров.

— Отец Николай, с нового прихода, тот захаживал. Но его я знаю — толстый такой, борода лопатой. А этот — худой был, высокий. И ряса тёмная, почти чёрная. Не наш, видно, из города приходил. Или из монастыря какого. Егор еще сказал мне, что договорился с этим попом встретиться в городе. Вчера получается и собирался встретиться. Поэтому и поплыл туда на переправе.

— Где я его и увидел… — совсем тихо произнес Иван Павлович.

Получается, на собственную смерть спешил Егор…

Они вышли от соседа и зашагали по пыльной улице к околице. Березин шёл быстро, то и дело оглядываясь на хмурое небо — дождь снова собирался, тучи набухали свинцом.

«А что, собственно, я здесь делаю?»

Мысль пришла внезапно, но, возникнув, завладела всем вниманием Ивана Павловича. Он остановился на секунду, заставил себя идти дальше, но думать не перестал.

«Я врач. Я приехал расследовать эпидемию. Но объективно никакой эпидемии нет. Восемь смертей за два месяца — это много, но это не эпидемия. Следов заразы нет. Это могло быть что угодно: случайность, совпадение, редкая болезнь… или убийства. Но если это убийства — я не сыщик. Я не умею ловить преступников. Моё дело — лечить.»

Он посмотрел на серое небо, на покосившиеся заборы Бобровки, на кресты старого кладбища вдалеке.

«Я на этом берегу. Мои вещи — на том. Переправа разбита. Если я сейчас пойду на станцию, через час я сяду на поезд и через сутки буду в Москве. Вещи потом пришлют. Семашко доложу: эпидемии нет, причина неясна, требуется дальнейшее исследование. Он пошлёт комиссию, возможно даже с лучшим оборудованием. Это было бы разумно. Это было бы правильно.»