Книга Земский докторъ. Том 10. Улыбка мертвеца, страница 43 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Есть, — вдруг сказал Иван Павлович. — Смотрите.

Он указал на глубокий отдел мозга, туда, где зонд остановился. Березин наклонился, вглядываясь. Там, в серой массе, виднелось крошечное тёмное пятнышко — кровоизлияние размером с горошину.

— Что это? — спросил он шёпотом.

— Миндалевидное тело, — ответил Иван Павлович, и голос его дрогнул. — Оно самое.

Он выпрямился, посмотрел на Березина. В глазах его было такое выражение, словно он увидел призрака.

— Вы понимаете, Николай Иванович? — почти закричал Иван Павлович. — Миндалевидное тело отвечает за эмоции. Понимаете? За страх, за радость, за мимику. Если его разрушить или стимулировать определённым образом…

Он не договорил. Оба посмотрели на лицо Егора — застывшее в блаженной, спокойной улыбке.

— Вот почему они улыбаются, — тихо сказал Березин.

— Именно! Кто-то вводил иглу точно в это место. Может быть, с каким-то веществом. Может быть, просто разрушая ткань. Но результат один — перед смертью человек испытывал небывалое блаженство. И улыбался.

Березин побледнел так, что стал белее стен.

— Но это же… это же надо знать анатомию в совершенстве! — выдохнул он. — Это ж не каждый профессор с первого раза попадёт! А тут — девять раз подряд! Десять! С такой точностью…

— Вот именно, — жёстко сказал Иван Павлович. — Это делал не просто профессионал. Это делал человек, который знает мозг как свои пять пальцев. Хирург. Нейрохирург. Или патологоанатом с огромным опытом.

Он отложил инструменты, снял перчатки. Руки его дрожали — от напряжения, от открытия, от ужаса.

— Мы искали болезнь, Николай Иванович. А нашли… монстра. Хладнокровного, расчётливого, который убивает людей и дарит им перед смертью блаженство. Зачем? Почему?

Березин молчал. Он посмотрел на мозг, на точку в миндалевидном теле, и, кажется, только сейчас начал осознавать весь масштаб того, с чем они столкнулись.

— Что будем делать? — спросил он наконец.

Иван Павлович подошёл к умывальнику, долго мыл руки.

— Искать его, — сказал он, не оборачиваясь. — Искать человека, который способен на такое. Который знает анатомию так, как не знает никто в этом городе. И который имеет доступ к жертвам.

Он вытер руки, обернулся.

— И помните, Николай Иванович: этот человек — не сумасшедший старуха с ножом. Это не маньяк, который режет в подворотне. Это наш коллега. Врач. Может быть, даже очень уважаемый.

Березин вздрогнул.

— Постойте… Вы думаете…

— Я ничего не думаю, — перебил Петров. — Пока. Но теперь у нас есть нить. Очень тонкая, очень страшная. И мы обязаны по ней пойти, чего бы это ни стоило.

Иван Павлович долго мыл руки. Вода в эмалированном тазу быстро окрасилась в буро-розовый цвет, но он все тер и тер пальцы, словно пытался смыть не только кровь и формалин, но и само знание, только что открывшееся им. Березин стоял рядом, прислонившись к стене, и молчал. Оба тяжело дышали, хотя физической работы уже не было.

Наконец Иван Павлович вытер руки ветошью, бросил ее в угол и обернулся к коллеге. Тот выглядел так, будто постарел лет на десять за этот час — осунулся, побледнел, под глазами залегли глубокие тени.

— Николай Иванович, — голос Петрова звучал устало, но твердо. — Нам нужно поговорить.

— О чем? — Березин поднял на него глаза, и в них читалась растерянность человека, которого только что выбросили из привычной картины мира.