Книга Земский докторъ. Том 10. Улыбка мертвеца, страница 98 – Андрей Посняков, Тим Волков

Он посмотрел на тело Замятина, на его блаженную, застывшую улыбку.

— Что будем делать? — спросил Березин.

Иван Павлович подошел к окну, посмотрел на серое, осеннее небо.

— Будем искать того, кто знает анатомию в совершенстве. Кто имеет доступ к тонким иглам или спицам. Кто мог быть рядом со всеми жертвами.

Он повернулся к Березину,

— Николай Иванович, вы должны понимать, что расследование порой бывает не совсем тактичным.

— Что вы имеете ввиду?

— Я хочу сказать, что порой, чтобы выйти на нужный след, нужно убрать все другие подозрения. Поэтому, Николай Иванович, скажите, что вы делали и где были сегодня вечером?

В морге повисла тяжелая, гнетущая тишина. Только где-то капала вода из плохо закрытого крана, да ветер посвистывал в щелях.

* * *

Допрос Березина был для Ивана Павловича делом малоприятным. Они успели сработаться за эти дни, и доктор чувствовал в коллеге родственную душу — такого же одержимого, честного, преданного делу врача. Но правила расследования есть правила. Убийца — свой. Из медицинского круга. Березин входит в этот круг. Значит, Березин должен ответить на вопросы.

Они сидели в кабинете Березина — в морге решили допрос не устраивать. За окном моросил дождь, в приемной покашливали пациенты. Иван Павлович мял в руках карандаш, не зная, как начать.

— Николай Иванович, — наконец сказал он. — Мне нужно спросить вас об одной деликатной вещи.

Березин поднял глаза. Посмотрел внимательно, с каким-то странным выражением — то ли понимания, то ли обреченности.

— О моем алиби? — спросил он тихо. — На ночь убийства Замятина?

Петров кивнул, чувствуя себя последней сволочью.

— Простите, Николай Иванович. Я вынужден. Вы понимаете — убийца среди врачей. И я должен проверить всех. Вас в том числе.

Березин отложил перо, откинулся на спинку стула. Лицо его было усталым, но спокойным.

— Понимаю, Иван Павлович. Не вы первый, не вы последний. — Он вздохнул. — Я был дома. С женой. Варвара подтвердит, если что.

Петров записал. Обычная фраза. Жена подтвердит. Сто раз так бывало. Но что-то в интонации Березина заставило его насторожиться — какая-то неуверенность, легкая тень, мелькнувшая в глазах.

— Варвара может подтвердить, что вы не выходили из дома? — уточнил он. — Всю ночь?

Березин замялся. Всего на секунду, но Петров это заметил.

— Видите ли, Иван Павлович… — Березин потер переносицу. — Варвара… она не может подтвердить, что я был дома всю ночь. Потому что ее самой не было часть ночи.

Петров насторожился.

— Куда же она уходила?

Березин помолчал, потом встал, подошел к окну. С минуту смотрел на дождь, барабанящий по стеклам.

— Это личное, Иван Павлович. Очень личное. Но раз надо для дела… — Он повернулся. — У Варвары есть подруга, Надежда Петровна Казаринова. Вдова. Муж ее, Павел, был моим другом, вместе на фронте служили. Погиб в восемнадцатом под Царицыном. Надежда после его смерти очень сдала, болеет, по ночам не спит, места себе не находит. Варвара к ней ходит почти каждую ночь. Сидит, успокаивает, разговаривает. Иногда до утра.

Он снова сел, устало оперся локтями о стол.

— Третьего дня Надежде особенно плохо было — годовщина смерти мужа. Сами понимаете. Варвара ушла к ней около полуночи, вернулась часа в четыре утра. Я оставался дома один. Спал, если честно, как убитый — накануне сутки дежурил. Никуда не выходил. Но подтвердить это, кроме Варвары, некому. А она… она у подруги была. Та подтвердит, но Надежда в таком состоянии, что ее показания… Сами понимаете.