Книга Кондотьер, страница 140 – Андрей Посняков

Но самое главное заключалось вовсе не в этом. В конце-то концов, мало ли и раньше поступало Арцыбашеву сведений о разных диковинах? Ну, подумаешь, мотоцикл – и что? Пахать на нем, что ли? Или Машу катать? Так аккумулятор, верно, давным-давно разрядился, разве что только с толкача завести… А вот насчет деревни Хилово, той самой… Оказывается, какие-то странности появлялись там не то чтобы часто, но с завидной регулярностью, как сообщил Хавроний – «кажный месяц третьего дни в церквы местной тумане».

Третий день каждого месяца! В местной церкви – туман. Из тумана – «немец». Значит, можно уйти? Вот он – портал! Проверить бы…

— Проверим, – княжна усмехнулась. – И зачем тебе только понадобились эти немцы? А впрочем, как знаешь. Не сомневайся – я тебе помогу. Что так сморишь?

— Ты очень красивая, Машенька! Такая, что с ума можно сойти, – честно признался Лёня. – Господи, неужель мы с тобой и в самом деле поженимся?!

— Ты – женишься, – снова засмеялась Маша. – А я замуж выйду. И уеду из этой проклятой усадьбы навсегда! Никогда больше – слышишь, никогда! – не увижу погубителя моих бедных родителей и сестры! Такое многого стоит, Магнус… Кстати, ты мне тоже по нраву пришелся. А так бывает редко.

* * *

— Погубитель родителей и сестры? – недоверчиво переспросил Василий Щелкалов, Разбойного приказа старший дьяк. – Прямо так и сказала?

— Точно этими же словами! – уверила соглядатайка, курносая веснушчатая девчонка с рыжеватой косой. – Христом-Богом клянусь.

Дьяк покачал головой:

— Ну и дура ж тогда твоя боярышня! Ну и дура. Что, не знает, что стены уши имеют? Иль молода еще… Что еще скажешь, Верунька?

— Боярышня в Новгород собралась. С женихом со своим.

— В Новгород, говоришь? – Василий Яковлевич покрутил меж пальцами каленый орешек. – Ну, и ты с ними поедешь.

Девчонка встрепенулась:

— А вдруг да, батюшко, княжна-то меня не возьмет? Здеся, на усадьбе, оставит.

— А ты сделай так, чтоб взяла, – с нажимом промолвил дьяк. – Придумай что-нибудь. Ты ведь у нас выдумывать мастерица… с колдуньей своей. Аль забыла, кто тебя спас, а?

— Не забыла, батюшко! – Верунька повалилась на колени и заплакала, уткнувшись своему покровителю в коленки.

— Ну-ну, будет тебе, – расслабился тот. – Будет, я говорю! Ишь, сырость тут развела…

— Ой, господине мой, батюшко-благодетель, – подняв голову, девчонка глянула на дьяка с лукавым прищуром. – Да я ж за-ради тебя на все готова пойтить! Аль не ведаешь?

— То-то, что ведаю, дщерь, – вальяжно рассмеялся глава Разбойного приказа. Высокий, осанистый, он сильно походил на старшего брата, Андрея Яковлевича, правда, был чуть потолще да пошире в плечах.

Девчонку эту, Веруньку, он в буквальном смысле слова спас от костра, потому как состояла девка при одной ведьме. Ведьму раскусили, взяли, да после пыток сожгли, а вот Верунька поведала много чего интересного… к тому ж оказалась искусна в любви, чем дьяк, что поделать, пользовался иногда с очень даже большим удовольствием. А девку отправил туда, где она и была – при юной княжне Старицкой. Много, много чего порассказала Верунька, и про ведьму, и про княжну… про заговоры ее, про наговоры… на извод государя нашего Иоанна Васильевича! Давно это было, правда, да только тогда не дали Щелкаловы ходу этому делу – Старицкая княжна и так в опале была. А вот ныне, когда часть волховской земли грозила ей в приданое – немцу ливонскому! – отойти… Нынче все могло пригодиться – и давнее, и вот, новое.