Онлайн книга «Кондотьер»
|
Федька и опомниться не успел, как лысый погладил его по руке… затем – по коленке… — Ах, ах… ты сводишь меня с ума, милый Тэдди! От сего расклада обескураженный юноша совсем позабыл про нож и, вырвавшись из цепких объятий, треснул коварного обольстителя по башке тем, что попалось под руку – валявшейся у жаровни увесистой кочергой. Хороший вышел удар, содомит как стоял, так и громыхнулся, прямо на расстеленную кошму. Недолго думая, Федька подхватил Санькины вещи да, выскочив из шатра, со всех ног дал деру. Конечно, надо было б зарезать этого лысого черта, да уж теперь что же – не возвращаться же! Авось пронесет как-нибудь. Да поди, поганый содомит и не разобрал-то ничего в полутьме… да и не смотрел-то почти, только руками по всему телу шарил… Тьфу! Противно, словно навоза объелся. Вернувшись к своим, Федька первым делом спросил про Саньку и, получив указующий жест, проворно заглянул в кибитку: — Графа, я тебе тут вещички принес. — Вот славно! Да ты заходи, заходи, Феденька… Или нет, погоди. Мы посейчас сами к костру выйдем. Там похлебка-то варится? — Вроде варится… — Вроде?! Ах, отроци, отроци… Ничего-то серьезного вам доверить нельзя. Впрочем, уже очень скоро все дружно сидели у костра и прихлебывали аппетитное варево. Левка с Егоркой тоже времени зря не теряли и, пошарившись по дальнему лесу, все же запромыслили двух тетерок. Одну, как водится, отдали на обратном пути караульным, а вторую, вот, сварили с разными травами и теперь, довольные, ели. Ходивший по торговым делам в шведский лагерь дядюшка Ксенофонт вернулся как раз к ужину. Ну, совсем-совсем немножечко опоздал, и тем, что про него не забыли, а оставили изрядный кусок, был весьма тронут. — Ай, молодцы, молодцы… Вкусно! Соль откуда взяли? Рыжая тут же сделала загадочные глаза: — Да так… — Смотрите, осторожнее! По лагерю, говорят, вражеские лазутчики бродят – на самого отца Грегора напали! — На кого? — На пресвитера! Забрались нагло в шатер, ударили по голове, ограбили, хорошо – не убили. Сашка с Федькой переглянулись. — Единорог, говоришь? – усмехнулась девушка. – Ну-ну. — Так верно единорог был! Гулящая потянула маркитанта за рукав: — Дядюшка Ксенофонт, а не знаете, часом, что у отца Грегора за герб на шатре намалеван? Не единорог? — Какой единорог, Господь с вами! Сколь помнится – ставший на задние лапы заяц. Их родовой герб. Да! – торговец вдруг хлопнул себя по лбу. – Чуть не забыл. Приметы одного из нападавших известны: длинный, с темными локонами, востроглазый парень. — Какой-какой? – вскинула глаза Клара Цветочек. — Востроглазый. Это уж как сам отец Грегор сказал. — Ага, востроглазый, – Сашка незаметно двинула Федьку локтем в бок и понизила голос до шепота: – Единорога от зайца отличить не смог! * * * Замок барона чернел на высоком холме, словно гнездо хищной птицы. На главной башне, на виселице, разлагался повешенный с месяц назад труп одного из разбойников, что осмелился грабить мирных жителей в баронском лесу. На перекладине виселицы галдели вороны, давно уже исклевавшие незадачливого мертвеца и не без основания надеявшиеся на скорую смену пищи: виселицы в замке барона Фридриха фон дер Гольца пустовали редко. Старый Фридрих считался одним из самых влиятельных и своевольных вассалов короля Магнуса Ливонского, клятву верности он принес своему сеньору не так и давно, вместе с другими рыцарями, недовольными земельными захватами шведов. Подчиняться каким-то там наместникам? Еще чего! Король Магнус – другое дело. Тем более что ливонский властелин и сам – вассал могущественного московского царя Ивана, и в последнее время больше занят непростыми отношениями со своим сюзереном, нежели делами собственных рыцарей. Хотя говорили о молодом монархе всякое, и даже сам фон дер Гольц лично знал многих баронов, сильно пожалевших о том, что пошли против своего короля. Говорили, что будто бы Магнус тайно поддержал восстание черного люда против своих хозяев и за это окрестные крестьяне благодарны ему до сих пор. Еще Магнус Ливонский законодательно отменил личную зависимость крестьян, что тоже вызывало у многих скрежет зубовный. У многих, только не у старого Фридриха! Несмотря на всю свою властность и жестокость, фон дер Гольц давно уже раздал все свои земли в аренду и спокойно драл с крестьян по семь шкур. А не нравится – уходи, ты ж нынче свободен! Правда, у кого еще землицу найдешь? Кто тебя защищать будет? У старого барона – словно у Христа за пазухой, все его боятся, никто не нападает, посевы да хутора не жжет. Вот только поляки как-то… Но то давно было. |