Книга Кондотьер, страница 352 – Андрей Посняков

— Дубровник-град да, починяется туркам. Однако в городские дела они не лезут, церквей на закрывают, вообще никак не вмешиваются. Им только налоги плати да в случае войны кораблей да людей дай.

— И что, в Дубровнике все вот прямо так и довольны, что под турками ходят?

— Честно сказать, кто как, государь! Кто с Левантом торгует – те да, довольны, турки их торговлишку поддерживают. А кто с венецианцами либо с Испанией – убытки терпят большие. Да и вообще, у самих-то османов плоховато стало сейчас. Сильны-то они сильны, да однако богатство прежнее уходит, словно сквозь пальцы песок. Золото теперь что – пыль! Галеоны испанские из Америк золото исправно везут, как и серебро… вот цены-то и взлетели – добрались сие и до Турции.

— Значит, есть в Дубровнике люди, что не могли бы против турок пойти?

— Да есть. И в Румелии, и в Сербии, и в Болгарии такие найдутся – называют их там «гайдуки».

— Слышал, Анри? Их тоже поддержим.

Онисим Курдеев, беглый крестьянин из-под Курска, в Ливонии прижился давно, лет пятнадцать уже, с самого начала заварухи. Еще в родных местах попал в татарский полон, был угнан в Крым, а там повезло – бежал с тремя отчаянными бедолагами. Угнали фелюку, добрались до запорожских казаков…

— Вот! – поднял палец Магнус. – Казаки! Им обязательно поддержку оказать, обязательно.

Анри Труайя и вошедший недавно в приемную Михутря недоуменно переглянулись.

— Так это, государь, казаки-то днепровские ныне под Польшей ходят. Как мы им помощь окажем? И, самое главное, зачем? Поляки ведь нам не друзья…

— Ничего, – усмехнулся Магнус. – Еще посмотрим, как карта ляжет! А ты, Онисим, про крымских татар что ведаешь?

— Так, ваше величество, много чего ведаю, – Онисим почесал аккуратно выбритый подбородок и поправил парадную шпагу. Чтоб всем был виден украшенный золотой проволокой эфес, чтоб знали – не голодранец какой-нибудь!

— Они, татары крымские, не пашут, не сеют – разбоем да работорговлей живут. Потому как земля их не родит, кругом степи безводные. На Русь-матушку нападают, на Польшу, на Литву. Сколько людей в полон угнали! Особо ценят молодых белокожих девок.

Все присутствующие скорбно покивали. Кроме короля – Арцыбашева. В те времена у девок-то вообще никакой жизни не было, и не только в татарском полоне. Сколько было лет «старушке-матери» Джульетты? Двадцать восемь! По меркам двадцать первого века, еще совсем безмозглый подросток, а тут? Самой Джульетте – четырнадцать, тринадцать? Во сколько лет матушка ее родила? Во сколько замуж вышла? Лет в тринадцать. И рожала потом каждый год, света белого не видела. И никто вокруг руками не размахивал, не скакал: ах, она же ребенок, она же ребенок! Вступает девушка в детородный возраст, может понести – вперед, замуж! И – рожать, рожать, рожать.

— Думаю, чаще на татар нападать надобно, а не засеки строить, – между тем продолжал Онисим. – Они все разбоем живут, нет средь них никаких мирных. Значит, и разорить, уничтожить надобно всех – только тогда набегов не будет.

— А если сильный гарнизон, крепости?

— Будет гарнизон – побоятся разбойничать, не будет – снова разбои начнутся, – Онисим убежденно мотнул головой. И был абсолютно прав!

Сведения о турецком султане Мураде долго искать не пришлось – все прекрасно знала Маша. Опять же, от купцов, от посланников, от паломников. Султан Мурад – это не какой-нибудь там спятивший сибирский хан, а властелин одного из самых могущественных государств тогдашнего мира! Всем интересен, ага.