Книга Кондотьер, страница 425 – Андрей Посняков

Появление флота Карстена Роде вызвало настоящий подъем на полуразрушенных ударами шведских орудий стенах рижского замка, защитники которого уже надеялись лишь на одного Господа Бога.

— Черт побери, кто это? – бравый майор Михаил Утрехтский – Михутря, – положив дымящийся мушкет, приложил руку ко лбу, чтобы защититься от бьющего в глаза солнца, невзначай проглянувшего сквозь густой, клубившийся кругом дым. – И кто видел короля? Где его величество?

— Он там, у башни, лично повел в контратаку всех ополченцев! – доложил местный сублейтенант – мальчишка лет восемнадцати-двадцати, худенький и субтильный, но весьма самоуверенный и гордый порученным ему делом. Командовал целым десятком, еще бы!

— Говоришь, у башни? – покусав усы, Михутря махнул рукой. – А ну, давай тоже туда. Навалимся-ка всем миром!

Скомандовав, майор и сам бросился к пролому в стене, где давно уже шла самая ожесточенная схватка. Ел глаза пороховой дым, все смешалось, и было не разобрать, кто где: где свои, а где шведы.

Гремели пушки, грохотали пистолетные выстрелы, слышались звон клинков и яростные вопли сражающихся. Шведы отчаянно перли напролом и уже прорвались было во двор замка, как вдруг их флагманский корабль – огромный четырехмачтовый когг, окутался пламенем и дымом!

— Ливонские стяги на мачту! – вытирая чумазое от дыма лицо, Магнус глянул на адмирала. – Найдутся у тебя?

— У меня все найдется! – Карстен Роде ухмыльнулся и махнул рукой, подзывая юнгу.

— Флаги! – сжимая в руке шпагу, радостно заорал Михутря. – Тысяч дьяволов и сто одна дьяволица! Это ж наш флот… королевский! Смотри, смотри: подходят к берегу, спускают лодки… высаживают солдат!

Шведы дрогнули. Удара с тыла они явно не ожидали. Флагманский когг с разнесенной в щепки кормою медленно погружался на дно. Словно крысы, солдаты и моряки прыгали с палубы прямо в реку, пытаясь выбраться на берег. Не тут-то было – воспрянувшие духом защитники замка кололи их пиками и шпагами, били дубинками и палашами… а вот уже начали и брать в плен!

— Король! – завидев верного королевского адъютанта Альфонса, закричал Михаил. – Где его величество, где?

— Да вот же он! – ухнув кулаком по башке какого-то лезущего с реки шведского бедолагу, Альфонс показал рукой. – Вон, в лодке, в черненых латах.

Михутря озадаченно прищурился:

— В лодке? В черненых латах? Так он же… Однако ж точно – король. Когда ж он успел-то?

— Да здравствует его величество! – узрев своего монарха, с энтузиазмом заорали воины. – Ура его величеству! Ура-а-а-а!

* * *

Ах ты, козел старый! Черт, черт, козлище – не царь, а кат, палач, убивец! Разве настоящие государи так подло поступают? Умыкают чужих жен, бросают в узилище? Бьют! Чтоб тебе пропасть, гадина богомерзкая. Мало попил людской кровушки, вурдалак?

Королева Ливонии и Речи Посполитой, урожденная княжна Машенька Старицкая ругала Иоанна Грозного громко и от всей души. Это придавало ей сил… и ненависти.

— Ну, что явились? – увидев хмурые рожи новых своих тюремщиков, девушка гневно сверкнула глазами. – Мучить меня пришли? По цареву приказу? Ну-ну… От такого козлища мохнорылого станется!

— Язычок-то прикуси, отрежем, – хмуро бросил коренастый мужик в длинном, до самого пола, плаще – охабне, небрежно наброшенном поверх червленого, с шелковым узорочьем и золочеными пуговицами кафтана. По всему – и по одежде, и по манере держаться, и по отношению тюремщиков – чувствовалось, что мужичок этот непростой и здесь нынче главный.