Онлайн книга «Курс на СССР: Переписать жизнь заново!»
|
«Мам-ма — ма мам-м Мария ма-а…» Собеседница оживилась: — О! Слышишь? «Рикки и Повери». Танцы начались. Ну да, у нас они во дворе чаще. Да и спокойнее. — Света! Вот ты тут сидишь… В опустевшую столовую ракетой ворвалась шустрая небольшая девчушка, та самая «пионерка», Тюлькина Тамара: — Ты тут, а там… Местных на поэтически вечер не затащить! — Как это, не затащить? — Да так! Упираются и не идут, — со вздохом пожаловалась Тамара. — Говорят, давайте сразу танцы. — Эх, не умеешь ты уговаривать! Ладно, пошли… Я вышел на улицу следом за девчонками. Смеркалось, но было довольно тепло. На двух столбах возле школы вспыхнули тусклые оранжевые фонари. На лавках сидели местные пацаны, судя по виду — старшеклассники или учащиеся ПТУ. Клеши, куртки с разлапистыми воротниками. Деревня! Впрочем, кое-кто уже был одет по-современному, в вельветках и джинсах. Матюгались, конечно, не без этого. Курили. Позади виднелись мотоциклы, светло-зеленый «Восход 2М» и ярко-красный «Минск». Самый популярный транспорт! И, главное, доступный. «Восход» стоит четыреста двадцать рублей, «Минск» триста пятьдесят. Из портативного кассетника «Романтик 306», поставленного прямо возле скамейки, доносилась песенка популярного итальянского певца Пупо: «Джеллато чоколато… ла-ла-ла…» Короче, про шоколадное мороженое. — Ребята, добрый вечер! — Светлана подошла к скамейке. — Привет! Дальше комиссарша долго не разговаривала. Просто принюхалась и ткнула пальцем в парней: — Ты! Ты! И ты! — А можно и я? — Нет! От тебя вином пахнет, — отрезала девчонка. — Вот трезвым придешь — обязательно. Так! А вы все за мной. — Куда-а? — Там увидите! Ну, чего встали-то? Ушли. Я присел на скамейку, поговорить с оставшимися… Похвалил местный ансамбль, праздник… Так и познакомились. Они меня, кстати, тоже вспомнили. — А! Так это ты тогда фоткал? — Говорю же, корреспондент. — А-а! Еще в газете-то… Ну, вот она слава! Было приятно. Пупо в магнитофоне сменился на «Бони М»: «Багама! Багама мама…» Кое-кто из парней уже начал танцевать. Из школы подтянулись девчонки. Одна пригласила меня. Симпатичная такая шатеночка. Да все они здесь симпатичные… «Какой прекрасный ливень, летний ливень…» — запел с кассеты Владимир Кузьмин. Вскоре вернулись и те трое парней, которых затащили на поэтический вечер. Один, постарше, выглядел несколько смущенно, зато двое других восхищались наперебой! — А Серый им там стихи читал! Этого… Есенина! Скажи, Серый? — Серый, че, правда, что ли? — Ну-у, читал и что? — нарочито грубовато отозвался парень. — Только это не стихи, а песня. У меня на магнитофоне есть. Ну, эта, «Я московский озорной гуляка». Да знаете же! — А-а! Команда «Альфа»! — Вот именно. К курившим на скамейке парням вдруг подбежал какой-то пацаненок. Что-то сказал… И тут же смылся! Подростки нервно переглянулись… — Сюда Гога идет! — протянул кто-то. — Гога недавно из тюрьмы вышел… Глава 12 «Гога, он же Гоша, он же Гора, он же Жора…» Нет, этот был немного другого типажа. Лицо худое, глаза с прищуром, цепкие, хитрые, зубы желтые, редкие, с щербинкой. Куртка выцветшая, плечи узкие, руки в карманах. Походка пружинистая. Шел Гога не спеша, немного подволакивал левую ногу. Шел, а сам зыркал глазами, акцентируя каждую деталь. Кто где сидит, сколько всего людей, что с них можно взять? |