Книга Курс на СССР: Переписать жизнь заново!, страница 83 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Но? — спросил я. — Здесь напрашивается каверзное «но».

Она улыбнулась своей хитрой, кошачьей улыбкой и положила руку мне на плечо.

— Да, будет одно условие. Совсем пустяковое.

— Какое?

— Ты должен меня поцеловать. По-настоящему, не в щечку или лобик. В губы. Как полагается. По-взрослому. Прямо сейчас. Здесь. Чтобы все видели.

Я отшатнулся, будто меня ударили током. Кровь бросилась в лицо.

— Ты что, с ума сошла?

— Нет, — её голос стал твёрдым и холодным. — И я совершенно трезва. Хочешь спасти своего друга, поцелуй меня. Или ищи свою пластинку где-то ещё. Но учти, я могу и передумать. Времени у тебя… — она сделала паузу, наслаждаясь эффектом, — ой, совсем немного. Ну?

Вот ведь… какая! Целоваться с Метелью… Наверное, об этом сейчас мечтал каждый из здесь сидящих. Но не я. У меня была Наташа. Этот поцелуй стал бы клеймом, публичным заявлением, которое мигом разнеслось бы по всему городу. И дошло бы до Наташи. Но это была цена спасения Гребенюка. Готов ли я заплатить такую цену?

Я не знал.

Метель смотрела на меня, и в её взгляде читалось всё: и желание, и жажда власти надо мной, и обида, что я выбрал не её, и жестокое удовольствие от предчувствия, что сейчас она эту власть получит.

— Ну же? Что ты ответишь? — спросила Метель.

Я сделал шаг вперёд.

Я чувствовал на себе заинтригованные взгляды парней и девчонок, всей компании. Эти взгляды жгли, буравили спину и, казалось, я ощущал это физически. Метель стояла передо мной и нагло улыбалась:

— Ну? — выжидательно требовала Метель. — Один поцелуй, и пластинка твоя.

С одной стороны, о таком предложении со стороны Метели, думаю, мечтала вся мужская половина, сидевшая тут. Но… Поцеловать ее сейчас, при всех, и «как следует, по-настоящему» означало бы предать Наташу… с которой я… в которую я…

— Давай, давай, Саня! — подбодрил «Леннон», в глазах читалась плохо скрываемая зависть и азарт. — Покажи класс!

— Марин, а давай не поцелуй… — неожиданно для всех предложил я. — Не поцелуй, а желание! Ну, в любое время я выполню любое твое желание. С условием, что это будет не горячий поцелуй и… ничего такого…

Девчонка задумалась. Хорошо, ненадолго:

— Согласна! — качнулись темные локоны, вспыхнули синью глаза, и на губах заиграла та самая «кошачья» улыбка. — Только не одно желание, а три!

— А почему три? — искренне удивился я.

— Так в сказках же всегда три! — Метель задорно рассмеялась. — Ну, что? Согласен?

Я молча кивнул. Ну, куда было деваться? Серегу-то надо спасать… Отводить от опасной развилки. Пусть будет три.

— Вот и хорошо, вот и славненько, — хлопнув в ладоши, покивала Марина. — Ну, пошли, золотая рыбка!

Позади тренькнула гитара:

— У меня есть три желания! — фальшиво затянул «Леннон». — Нету рыбки золотой!

— У них нету! — выходя из сквера, хохотнула Метель. — А у меня теперь есть!

«Пинк Флойд» я вручил вымогателю в тот же вечер. Поднялся по вычурной лестнице, позвонил… Все тот же халат поверх тельняшки, очки, запах паяльника и паленой бумаги.

— Ты? — глаза его за толстыми стеклами очков удивленно округлись. — Неужели, принес?

— Вот! — я протянул пластинку.

Очкарик хмыкнул:

— Извини, проверю… Тут пока подожди.

Даже в комнату не пригласил, змеюка очкастая! Что-то щелкнуло… из раскрытой двери донеслась песня: